— В сознании? У нее болевой шок! — я глубоко вздохнул. — Уверен?

— Да. Снимай…мне твоя сила мешает, — он, нахмурившись, бережно коснулся лица Киры. — Снимай.

Ладно, он знает что делает. Почему я столь бессилен СЕЙЧАС?! Твари… сейчас понимаю испанцев как никогда. Я сделал жест развеивания, снимая с Киры все заклятия.

Мгновение — девушка закашлялась и подняла веки, судорожно стиснув зубы. Кажется, она плохо понимала, что происходит вокруг. Заглянув ей в глаза, с расширенными от боли зрачками, я понял, что жизни в них становится все меньше.

Девушка вдруг что-то прохрипела, почему-то улыбаясь. Изо рта у нее потекла кровь, и она вновь закашлялась.

— Что? — начиная нервничать, спросил Рома.

Я наклонился к лицу девушки.

— Ицли… — повторила она, еле слышно.

— Прекрати болтать с пробитым легким! — прошипел я. — Рома, что?

Посмотрев на чернокнижника, я понял что дела его плохи. Он был бледнее листа офисной бумаги, радужку была уже тоненькой полоской около огромного зрачка… мелкая дрожь и пот у висков… он не вытянет ее! Но и не бросит, скорее сам сдохнет… может быть, стоит попробовать?

Чернокнижник начал читать заклинание. Его голос был хриплым, но все еще твердым и уверенным. Однако, я решился.

— Ты… научил… меня… летать… — с перерывами прошептала Кира, неживыми глазами посмотрев на меня.

— Помереть собралась? — поинтересовался я — Не выйдет!

Я уставился на чернокнижника магическим зрением. Елки-палки, это то же самое что видеокамеру использовать как прожектор. А, черт с ними, с глазами…

Магия внутри Ромы полыхала тусклыми, гаснущими очагами. Он собирал всю свою небольшую энергию в это заклинание. Что ж, поделюсь с ним всей яростной мощью, которую ношу с собой…

Пустить «неопределенную» магию через глаза оказалось гораздо проще… и гораздо больнее, чем я ожидал. Словно в них вонзили перераскаленные прутья. Моего терпения хватило всего на четыре-пять секунд, а потом я прекратил… перед глазами сиял ослепительно-белый свет. Но зажмуриться я не мог, его невыносимое сияние било прямо в душу…

Со стоном я прижал руки к глазам, но от этого ничего не изменилось. Руки словно обожгло, а свет в моей голове стал леденяще-холодным, и оттого, казалось, еще более ярким.

— Рома?! — превозмогая боль произнес я. — Она жива?

Раскаленный штырь будто пробил мне легкое. Я вскочила, жадно хватанув воздух ртом. Перед глазами закружился вихрь, голова улетала вслед за ним. Каждый вздох отзывался режущей болью в груди. Во рту вкус кровяного железа…

— Кирюша! — вонзилось криком в уши, вызвав имитацию разорвавшегося снаряда в голове.

Я слабо покачала головой. Лица коснулись горячие и, кажется сырые руки.

— Кира…открывай глаза. Хочу увериться, что они на месте, в отличие от извилин…

Я последовала совету и подняла тяжелые веки. Все поплыло, завертелось…

Минуту спустя карусель начала останавливаться, и плывущие перед глазами линии разных цветов преобразовались в лицо.

— Рома… — выдохнула я.

— Помнишь даже мое имя? — пошутил он.

— Все может быть… — я бестолково, попыталась встать, но только вызвала новый приступ слабости. Моя ладонь коснулась чьей-то руки.

— Натан… — узнавая, сказала я.

Парень в ответ, только тихо застонал, держась руками за лицо. Я осторожно коснулась ладоней мага, пытаясь оторвать их от головы, но Натан вырвался, перекатившись на полу на бок.

— Тихо-тихо, думаю, время привала для всех самоубийц в этом храме, — сказал Рома, помогая мне сесть поудобнее.

— Что случилось? — хрипло спросила я, стараясь сфокусировать взгляд на Роме.

— И это ты спрашиваешь… — он выдохнул. — Впредь, будешь пятьдесят раз советоваться, спрашивать и расписку еще писать, прежде чем хоть что-то делать. Тебе ясно? — грозно повернувшись ко мне, крикнул он. Впервые Рома на меня кричит…да и кричит вообще при мне впервые.

— Я всегда так и делаю… — протянула я. Натан снова застонал.

Я не выдержала и снова подползла к нему, уже с силой пытаясь отнять ладони мага от его лица. Мне все-таки это удалось. Из его правой глазницы что-то выпало и с мягким шорохом разбилось об пол. Я проводила предмет взглядом, уже не желая смотреть на мага, но…

Правая глазница была пуста, из нее текла черно-красная слизь. В левой, вместо глаза, все в той же слизи лежал небольшой антрацитовый шарик…

— О боже мой! — воскликнула я, сдерживая лавину тошноты и ужаса. — Натан…что здесь случилось?! — повернувшись к Роме, закричала я.