О, нет.

Я помчался вперед, не обращая внимания на свои ребра, мозг кричал мне поторапливаться, хоть часть меня знала, что было уже поздно. То что произошло, уже произошло. И я не мог ничего изменить.

Я поскользнулся на опавших листьях и упал рядом с ней.

Обняв ее, я ощутил запах пива, но так же душистый аромат шампуня, которым она пользовалась, как Элли и Алона. Лили все еще дышала, но больше не было никаких признаков жизни. Алона исчезла.

Значит... это конец. Слезы текли по моим щекам, теплые, мокрые и жалили мои порезы и царапины, но мне было все равно.

Я поднял ее на руках, ее лицо было прижато к моему плечу.

— Прости меня. Я должен был быть здесь. Ты не должна была быть одна...

— Знаешь, я влезла по самые уши в неприятности, чтобы остаться, — тихо сказала она, ее голос был приглушен.

Я немного подпрыгнул от звука, и затем стал одновременно смеяться и плакать, чувствуя себя по-идиотски, но не мог перестать.

— Ты здесь.

— Было бы очень мило, если бы ты сразу не задушил меня, — продолжила она, задыхаясь.

Я отодвинул ее голову от своего плеча, так чтобы я мог видеть ее лицо.

— Как ты?

— Устала. Очень устала, но со мной все хорошо.

Она с усилием, медленно приподняла голову. Я продолжал поддерживать ее рукой за шею.

Она нежно прикоснулась к моей щеке и я поморщился.

— Что с тобой приключилось? — спросила она.

— У Бена было творческое настроение, поэтому он решил разукрасить мое лицо. — Я искал признаки того, что с ней все хорошо, как она утверждала. Губная помада была все еще размазана по губам и я пальцем стер ее. Она возненавидит ее, как только увидит что помада была размазана.

Она улыбнулась.

— Смешной парнишка. Но есть и хорошие новости.

— Какие?

— И с кровью ты хорошо смотришься.

Я закатил глаза.

— Ох, а ты нарушительница спокойствия.

— Я стараюсь, — сказала она, скромно пожав плечами.

И затем ее глаза стали ярче, заблестели от слез и она отвела взгляд.

— Я подумала... — начала она дрожащим голосом.

— Я знаю. — Я крепче прижал ее, проигнорировал боль в ребрах, различные ушибы и синяки.

— Свет, — сказал я. — Ты...

— Ага, — мягко сказала она. — Я должна была уйти. Свет дал мне право выбора. Как в прошлый раз.

Это стало для меня новостью и даже тусклого света в лесу, хватило чтобы она увидела выражение моего лица.

— Я тоже не знала, — сказала она, глядя вниз. — Я не помнила. Не тогда, когда свет был здесь и я была в его лучах.

— Ты же осталась не из-за меня, — я помедлил. — Так ведь? — Как бы приятно это не было, я не хотел чтобы ее выбор был на моей совести.

Она рассмеялась, скорее даже фыркнула.

— За кого ты меня принимаешь? — она выпрямилась, словно силы возвращались к ней. — Я осталась здесь, потому что могу остаться, — просто сказала она. — Потому что мое время еще не пришло. Не сейчас.

Я не знал, что именно это означало, но в данный момент, мне было все равно. Она была здесь.

— Но, — сказала он, аккуратно избегая моего взгляда, — твое дальнейшее присутствие может стать приятным бонусом.

Я отвел ее волосы за плечо, где они не останутся из-за новой стрижки.

— Я думаю... эм, что люблю тебя, — сказал я, хрипло и неловко, даже для своих собственных ушей. Странно, что после всего через что мы прошли, было сложно сказать это, но это было так. Я даже не мог смотреть на нее, вместо этого сосредоточился на колышущейся пряди волос. — Это же не станет проблемой? — сухо спросил я, когда она не ответила.

Она рассмеялась.

— Вероятно. Вероятно множеством проблем. Но...— она положила свои руки на мои плечи, когда я попытался отстраниться. — Но мы справимся с ними. Я никуда не собираюсь уходить. — Она крепко обняла меня за шею.

Чтобы достигнуть состояния, когда она сможет сказать, что любит меня, у нее уйдет много времени и терпения, но в тот момент я буду знать, что она любит меня.

Я наклонился, чтобы посмотреть на нее, видя только ее, девушку, которая была Элли, но так же Алоной, и тем, кто чем-то смахивал на друга, который когда то был у меня, но каким-то образом была кем-то новым. Кем то, без кого я смог бы жить, но не хотел.

Я прижался ближе, утонув в желании остановить это момент.

Она слегла отстранилась, ее рука прикрывала ее рот как будто от нее несло чесноком.