После этих событий почти сразу на таком же внечувственном уровне, очевидно, на ментальном, я услышал нечто вроде крика: «Ах ты, тварь! Отпусти его!»

И вот тут мне пришлось несладко. Краем глаза я заметил, что с кресел на трибунах одновременно встали несколько женщин и вытянули в мою сторону руки. С чего они все руками размахивают? Наверное, как и я, чтобы покрасоваться… Мою ауру стало разрывать. Я с трудом успевал латать дырки во внешнем фейковом слое или не допускать повреждений. Скорость воздействия была сумасшедшая. Впрочем, у меня еще имелись сюрпризы, но воспользоваться ими я не успел. Откуда-то слева через так и не снятое слабое распределенное ментальное поле я почувствовал теплый родной мысленный посыл, тут же сменившийся на женскую ярость (никогда не будьте причиной женской ярости!), и из ложи императора буквально выпрыгнуло черное расширяющееся нечто, вдруг приобретшее знакомые черты дракоши.

Ложа императора

– Что это? – удивленно спросил Тилиус, глядя на слегка мутную пленку, закрывшую площадку для выступлений.

– Так… – пробормотал Лулио и мысленно раздал нужные директивы. Ближе к арене подтянулись боевые чародеи. – Активная фаза.

– Чего именно? – Тиль успокаивающе сжал руку обеспокоенной Карины.

– Того, ради чего мы все и собрались сегодня, – хмыкнул чародей. – Явление бога народу.

– Что делаем? – поинтересовался император.

– Ждем. Пока все идет как надо.

Сквозь пелену было не очень хорошо видно, что происходит. Однако все же видно. Неожиданно поднялся какой-то человек и быстро прошел на арену сквозь барьер.

– Кто это был?! Выяснить! – тут же отдал команду Лулио. Не все… не все он видел и знал.

Вдруг что-то случилось. Чародей, с которым разговаривал Никос, упал. Сам Никос стоял, пошатываясь. Барьер пропал, и все почувствовали небольшой как бы удар, от которого немного помутилось сознание. Впрочем, чародеи сработали как надо и погасили это излучение. Потом были странные ментальные крики, нападение на Никоса обычных женщин из присутствующих. Вскрик Карины и энергетические проблемы. Лулио еле успел прикрыть императора.

– Что это?! – с удивлением спросил император, которого Повелитель Чар рывком отодвинул от Карины.

– Так вот как она должна была помочь Никосу! – проговорил Лулио. Тряхнув головой, он пояснил: – «Черный колодец».

– Но насколько я помню, это же смертельно! – испуганно воскликнул император. Вообще-то испугался он за Карину.

– Не похоже, что для нее это проблема. К тому же один раз «колодец» она уже проходила, – тихо сказал Лулио, вглядываясь в девушку.

А посмотреть было на что. Особенно чародейским взглядом. Чародейку окружало закручивающееся черное облако. Видно было, что оно возникло неожиданно для самой девушки. Видимо, она испугалась и провалилась в это состояние. Обычно «черный колодец» возникает, когда чародей находится при смерти и очень сильно желает наказать кого-то, отомстить или сам страдает. И еще не было случая, чтобы чародей остался жив после формирования «колодца». Просто он отдает все свои силы на это. До капли. С Кариной же творилось нечто иное: «колодец» постоянно пытался принять другую форму. Это происходило с трудом, но в конце концов колодец сдался и из уходящего в небо черного вихря превратился в большого дракончика, тоже черного – именно так Карина называла свой живой амулет, подаренный Никосом. Теперь он как бы сожрал «колодец» и стал чем-то иным. И этот дракончик, а скорее настоящий дракон, с ментальным клекотом бросился в небо над ареной, от него потянулись темные нити к женщинам, от которых, в свою очередь, шли яркие извивающиеся ленты к Никосу.

Немного посмотрев на Карину, Лулио с облегчением вздохнул и потихоньку зацепился за ауру девушки. Проверил, что защитной реакции нет, и стал перекачивать ей энергию, а то такими темпами она скоро просто истощит себя.

Император наклонил голову к чародею:

– Что происходит?

Лулио, к которому стекалась информация со всего Колизея, мгновенно и без задержек кинул быстрый взгляд на Карину – у нее установилось какое-то непонятное равновесие с противницами, и начал говорить:

– Тот человек, что вышел на арену, видимо, является аватаром бога. Предположу, что это бог войны. Каким-то образом Никосу удалось не только выстоять против него, но, судя по всему, нанести превентивный удар, который успешно достиг цели.

– Что за удар?

– Без малейшего понятия. Я вообще ничего не почувствовал, кроме боли бога. Ему, похоже, сейчас вообще ни до кого нет дела.

– Ладно, что с теми женщинами?

– Тут и сложнее, и проще. Они скорее всего не полноценные аватары, а просто являются проводниками силы и намерений бога. Вернее, богини. Думаю, если бы богиня была тут в таком же виде, как бог войны, Карине бы не поздоровилось даже вот с этим чудом. – Лулио кивнул на темный фантом дракона, который с ментальным клекотом стал поочередно бросаться на женщин и бить их клювом или как будто откусывать им головы. Это, впрочем, пока не приводило к каким-то видимым результатам, кроме того, что дамам нападки не нравились и приходилось отвлекаться от Никоса. Однако было видно, что дракончик не только отвлекает своих врагов от Никоса, но, судя по большому ответному негативу, все-таки наносит им какой-то вред.

– Мы можем уничтожить тех женщин, проводников богини? – спросил император, не спуская глаз с Карины и отслеживая все перипетии происходящего.

– Скорее всего да. Можно даже просто лишить их жизненной энергии, и они не смогут уже быть проводницами богини. Но вряд ли это правильное решение. – Чуть подумав, Лулио продолжил: – По крайней мере, в данный момент. Думаю, при желании Никос и сам мог бы их физически нейтрализовать. Но это не убьет богиню, а только разъярит ее. Еще больше, чем сейчас. Мне кажется, пока стоит просто подождать.

– Но ты готов к дальнейшим проблемам?

Лулио на мгновение задумался и потом уверенно ответил:

– Готов.

– Что с гостями? – не стал уточнять император и спросил о другом.

– Я, как ты понимаешь, предполагал нечто подобное и подготовился, так что с каждым важным гостем сейчас проводятся нужные разъяснения, а кого-то и заранее предупредили, чтобы не удивлялись… Кроме того, идет окончательная зачистка заговорщиков – очень уж удачный момент. Не все гладко, но в целом в рамках допустимого.