Тилиус, которого ближний круг мог называть его детским именем – Тиль, поморщился:

– Мне хотелось самолично посмотреть на того, кто взбаламутил спокойное течение жизни обеих империй. Тем более что свою ученицу ты отпустил!

– По мне так больше набаламутили новые даймоны, – пробормотал Лулио, в общем-то понимая, что вторая, а может быть, и главная причина такого поступка императора – его сильная заинтересованность в Карине, дочке его друга.

Эндонио промолчал.

– С какой стороны посмотреть, с какой посмотреть… – медленно и задумчиво сказал император.

– И каково ваше впечатление? – спросил один из советников, до этого молчавший.

Эрон и другие присутствующие появились на совещании после решения императора расширить круг посвященных в происходящие события. Тем более что советники не просто так носили это звание, да и преданность их императору не подлежала сомнению. А когда понимаешь, что происходит, а не просто выполняешь приказы, вероятность успеха в любом деле значительно повышается.

Тилиус задумчиво переложил на столе ручку с одного края на другой.

– Признаться, я не особо верил всем рассказам о Никосе. Вернее, вполне допускал, что такое может быть, но когда видишь подобное своими глазами… – Он покачал головой. – Как мечник Никос точно мастер, если не выше. А вот как чародей или искусник… Мы в курсе, что он маг, – наш новый знакомый даймон Балаватх Читаатмаа просветил нас, кто это такие, но услышать и самому увидеть… М-да… Искусники, конечно, тоже сильны, но в рамках инструмента, что имеют в руках, – жезла. А вот так, без ничего… Сам же Никос… Я его не понял. То он спокоен, как камень, когда впору проявить хоть какие-то эмоции, то искренне заботлив и внимателен, то жесток до крайности, воспринимая это как должное, без малейших сомнений. Противоречивое впечатление он вызывает. Ладно! – Император хлопнул ладонью по столу. – Каковы, по-вашему, дальнейшие планы наших врагов?

– После провалившегося покушения, глупого к тому же и толком не подготовленного (скорее всего предатели действовали в спешке и не просчитали всех последствий), мы ожидаем уже серьезной попытки переворота, – начал говорить советник, курирующий вездесущее «Око». – Несмотря на значительные трудности, которые видящие испытывают в последнее время, нам удалось кое-что рассчитать. Противник не планирует масштабных действий с привлечением больших сил. Насколько мы смогли установить, перевербовке или внушающему воздействию переметнувшихся чародеев подверглись несколько наших чиновников, находящихся на ключевых или просто важных постах, некоторые главы второстепенных родов. Этого вполне достаточно, чтобы в нужное время внести хаос в отлаженную систему работы органов империи. Данные пока не полные, но мы продолжаем работать. Мы предполагаем, что противник воспользуется праздником с его неразберихой и соответствующим настроением людей. А вчерашние события, по нашим предположениям, испугали заговорщиков, и они могут совершить ошибку, думая, что их вот-вот раскроют. Все наши силы приведены в полную готовность. Однако хотелось бы отметить, – советник бросил слегка недовольный взгляд на Лулио и Эндонио, – что все равно остается вероятность нашего проигрыша. Слишком быстро закрутились события, чтобы мы могли спокойно и вдумчиво распутать клубок измены. А в таком деле любая мелочь может перевернуть ситуацию с ног на голову.

– Я понял, – кивнул император. – Сколько времени у нас есть?

– Неделя, максимум две.

В кабинете повисла тишина.

Ник

Я сидел на полу посреди комнаты в почти полной темноте и баюкал в руках оба своих меча, привыкая к балансировке и просто пытаясь сродниться с ними уже как с братьями-близнецами. Второй меч я быстро привел в почти полное соответствие с первым, только без активной магической начинки. С этим решил повременить пока. Но, несмотря на сосредоточение, мысли все время соскальзывали на сегодняшний день. Мне все казалось, что я что-то упустил. Что-то важное. И касалось оно Карины…

После той злополучной дуэли мы сразу поехали домой. Наше транспортное средство медленно катилось по чистым дорогам, выстукивая по брусчатке свою песню. Та-дах… та-дах…

Хотя Карина взяла себя в руки, что-то в ее душе продолжало происходить. Она то бледнела, то розовела, то прикрывала глаза, а порой бросала на меня непонятные взгляды. Через некоторое время она вдруг подхватилась и на ходу выскочила из кареты, благо та двигалась со скоростью беременной черепахи. Я бросился следом и поддержал согнувшуюся девушку, на которую не вовремя напала тошнота. Хорошо, что мы завернули на небольшую улочку, соединяющую крупные артерии города, и народу тут не было.

– Извини, – пробормотала чародейка, выпрямившись и вытирая губы платком. Посмотрев на него, она брезгливо выбросила его в кусты. – Что-то на меня нашло.

– Тебе не за что извиняться. – Я оглядел улицу и заметил пару любопытных мужчин, остановившихся посмотреть, что происходит. – Действительно, я там был слишком эпатажен.

– По-другому нельзя было?

Я покачал головой:

– Прости, но злобную стаю нужно сразу напугать, чтобы она писалась от страха, даже если только подумает напасть на тебя. Напугать до смерти. Иначе она постоянно будет тебя преследовать и исподтишка покусывать, а то и загрызет, стоит только зазеваться. Я не хочу играть в ваши игры, но так уж получилось, что мое нежелание никого не волнует. И может быть, я делаю только хуже, не вмешиваясь, а плывя по течению. Но пока неудобства не настолько велики, чтобы плюнуть на все и уехать куда глаза глядят. Даже иногда интересно, что тут происходит. Так что пока я, если ты не возражаешь, буду продолжать играть роль твоего рыцаря, по ходу дела решая свои вопросы.

Карина внимательно смотрела на меня. Я не отводил взгляд. Наконец чародейка опустила голову:

– Прости, ты прав. Не стоит тебе влезать в наши проблемы.

– Ты не так меня поняла. Ты мне не чужой человек, и я любому горло перегрызу за тебя. Я понимаю, что ты не можешь рассчитывать на полную свободу в своих желаниях. У тебя есть отец, друзья, множество якорей, что держат тебя в определенном русле жизни. Только было бы неплохо все же ставить меня в известность, чего от меня ожидают, а не заставлять играть втемную. Я этого не люблю.