Втянув носом воздух, стараясь удержаться от слёз, я чуть постоял на месте и, двинулся вглубь подвала. Да уж, пошутил тот Голос… «Родня гнобить не будет»… Ур-род!

Воздух рванул от меня во все стороны и я, лишь огромным усилием воли смог удержать стихию, кажется, готовую разнести всё и вся вокруг. Нет… так дело не пойдёт. Надо вплотную заняться своими возможностями, а то чёрт знает что получается… Но с этим потом. Пока, нужно определиться с тем, что здесь имеется, потом понять, где и как жить дальше, а уж там…

Одно радует, от голода в ближайшие месяцы я не помру. Тут одних консерв года на три, вообще-то… Помню я их, в лётный паёк входят. Сколько мы их с батей из матросских захоронок вынесли, у-у! На списанных военных дирижаблях «каботажных» серий, что на нашей верфи переделывали в «грузовики»… и каперы, кажется, в каждом втором тайнике пара банок тушёнки да найдётся. Поневоле задумаешься о том, что на флоте личный состав голодом морят.

От идеи поселиться в подвале собственного дома, меня удержали звуки выстрелов, донёсшиеся с улицы. Аккуратно приподняв крышку люка, я выглянул в получившуюся узкую щель и… охнул. У двери почти не пострадавшего дома через дорогу, валялся человек в форме полицейского, а спрятавшиеся за перевёрнутую телегу посреди улицы, двое его коллег палили из пороховых револьверов в дверной проём. Неужто, каперы кого-то из своих здесь забыли?!

Но тут, один из полицейских подал голос… и я понял, что оставаться в Меллинге мне не хочется. Совсем.

— Край! Лучше выходи сам! Всё равно ведь и тебя и дочку твою вытащим. Выходи, глядишь, живым останешься.

— Выбл…к! Я тебе уд отрежу и в жопу вставлю! — Голос дядьки Края, отставного флотского старшины я знал хорошо. А вот то, что вечно усмехающийся, весёлый сосед может быть таким злым, стало для меня откровением. — Дочку тебе мою? А вот этого не хочешь?

Из дверного проёма вылетело что-то тёмное, округлое… А потом грохнул взрыв и я, не удержавшись на шаткой лестнице, скатился на пол подвала.

М-да, если уж полиция сорвалась с нарезки и начинает терроризировать город, который должна была охранять, значит, дело плохо.

Как оказалось в дальнейшем, я был прав. Гарнизон, высаженный в Меллинге линкором, не имел никакого отношения к венедскому флоту. Если быть точным, город оказался под властью германского императора. Я вспомнил, какую территорию занимал Рейх в «Том» мире, и не удержался от ухмылки. Здесь он втрое меньше, и это без учёта колоний. Но «империя», етить…

И этому гарнизону не было никакого дела до выживших горожан. Нет, они никого не притесняли, но и жалоб не принимали. В результате, вскоре народ побежал. И первыми сбежали бывшие власти, разумеется… Тем более, что на чугунке, как она здесь зовётся, кто-то словно открыл клапан, и в Меллинг хлынули отбросы всех мастей, большей частью из всё той же Германской империи. Это было последней каплей.

Я бы тоже куда-нибудь сбежал. Но куда?! Куда деваться двенадцатилетнему пацану без документов и с коробкой венедских гривен, найденной в отцовом тайнике в подполе? Да меня пристрелят по дороге и никакой Воздух не поможет! Про любимые руны вообще не заикаюсь.

Нет, конечно, можно было бы присоединиться к дядьке Краю, перестрелявшему наших полицейских, когда те нацелились на его дочь. Ни сам Край, ни Хельга мне бы не отказали. Но в том-то и дело, что когда я созрел до этой мысли, то есть, на следующий день после его сражения с полицией, отставной флотский уже успел отправить дочь к родне на восток, а сам остался в Меллинге, и уезжать почему-то, явно не торопился. Остальные соседи, что могли бы мне помочь, либо были убиты пиратами, либо бежали ещё до того, как я добрался до руин моего дома.

Нет, разумеется, я обратился к Краю, но… Увидев меня живым и здоровым, бывший флотский старшина искренне обрадовался, а когда услышал мой вопрос, резко посмурнел и развёл руками. Дочь, под охраной его двоюродного брата уехала проходящим поездом, рано утром. От греха подальше… А он остался. Дела.

— А твои? — Покосился на окно Край Бронов, кряжистый, почти квадратный мужик, с широченными ладонями и круглым, некогда улыбчивым, но сейчас хмурым лицом, когда я напоенный чаем с горячими блинами, осоловело клевал носом за столом на кухне его дома.

— Я из школы возвращался, когда те дирижабли ударили. Как раз к перекрёстку со стороны Цветочной подошёл. — Вздохнул я. — Мама с папой дома были. Их первым выстрелом и накрыло. Словно специально целились…

— Понятно. — Хмуро кивнул Край. — А родня? Отец твой говорил, что его кум где-то на Фабричке живёт…

— У них и останусь, если уехать не получится. Я уж с дядькой Милом договорился. — Кивнул я. Говорить, что дом отцова кума, моего крёстного пуст, я не стал. Зачем? С Края станется поселить меня у себя, а я… Я не хочу. Интуиция, чуйка, называйте как угодно, но это чувство не раз меня спасало в «том» прошлом, и я привык ему доверять. Сколько раз я избегал очередного визита в реанимацию, как минимум, просто потому, что решал сменить маршрут, которым возвращался с обеда в свою комнату? Не перечесть. Вот и сейчас, то самое предчувствие зудело и настаивало на том, что селиться под одной крышей с Краем, затея дурная и опасная. Да и вообще, оставаться в городе нельзя. Ни в коем случае. Чувство опасности было настолько острым, что я и не подумал ему противиться. И правильно сделал. Собственно, подтверждение этому я получил через несколько недель, увидев, как гарнизонные шерстят дом Края, а двое солдат в тёмно-серой форме уводят избитого соседа куда-то вниз по улице. И это был не первый местный житель, чем-то не потрафивший новой власти. Уж что они там искали, бог весть… В следующий раз, я встретил бывшего соседа только через месяц, когда он, кряхтя, наводил порядок в своей скобяной лавке, на соседней улице. Отпустили его германцы… К тому времени, я уже успел найти себе жильё на «китовом кладбище». А что? Место тихое, спокойное… и никаких соседей с ненужными вопросами… Комфорт? Так ведь не зря я полтора года на верфи работал, так что подобрать удобное место для жилья, особого труда не составило. Да и знания руники никто не отменял. Обосновался я в остове небольшого высотного «курьера», очень удачно сидевшего на брюхе, так что никаких проблем с перемещениями по его внутренностям не было. Но главное было не в этом. «Курьер», это не каботажник, хотя по размерам и похож. Но летает он, как «киты», на запредельных высотах и времени на посадки для дозаправки водой у него нет. Всё ради скорости. Вместо этого, как и на «китах», на курьерах устанавливают рунные водные конденсаторы. И конкретно на этом, найденном мною на свалке стареньком «Тайфуне», конденсатор имеется в наличии. Рабочий. Почему его не сняли? А зачем? Модель древняя, на другой «высотник» его не переставишь, да и снимать огромную трубу, проходящую вдоль оси корабля от бака до кормы, замучаешься. Это ж весь корпус разбирать надо! В общем, невыгодно и никому не нужно. Понятное дело, что работать на земле с той же эффективностью, что и в небе, этот конденсатор не может. Нет набегающего потока воздуха. Но мне ведь много и не надо, а для душа и питья, его мощности вполне хватит.