Шрифт:
И Сергей понял: где-то по ту сторону стены, за сотни лет отсюда, хмурый неразговорчивый Рогволод дождался нулевой точки цикла, отключил установку и ликвидировал прокол. Дыра исчезла, и вместе с ней исчезли предметы, которым по каким-то не известным Сергею законам не полагалось существовать в ином времени.
Предметы исчезли, а последствия?
Последствия, судя по рыжей шерсти на руке Мосина, исчезать и не думали.
— Та-ак, — протянул он, присаживаясь. — Ну что ж…
Потом вдруг вскочил и бросился к двери. Через двор бежал, как бегут к электричке, которая вот-вот тронется.
Невероятно: дыра была на месте!
Отчетливо понимая, чем рискует, Мосин просунул в нее голову. Глазам его предстал маленький захламленный пустырь с островками редкой травы между хребтами мусора. Справа его теснил завод, слева — частный сектор.
— Не успел, — медленно проговорил Сергей, поднимаясь с четверенек. — Ах ты, черт, не успел…
12
Уронив голову на стол и свесив руки почти до полу, Мосин сидел за увеличителем и тихонько скулил, как от зубной боли.
Что там впереди? Снова белые кафельные стены лаборатории, красноватый полумрак и маленькие хитрости с левыми фотоснимаками, и фирменное барахло, и конспиративный шепоток клиентов — и ни просвета, ни намека на что-то иное, ненынешнее… Какая несправедливость: приоткрыть эту лазейку всего на два дня!
И Мосин с ужасом увидел себя во всей этой истории со стороны. Он увидел, как неумное суетливое существо с простейшими хватательными рефлексами проникает не куда-нибудь — в будущее — и там, даже не пытаясь разобраться, начинает по привычке хапать, хитрить, химичить. А они-то решили, что он валяет дурака. Им и в голову не могло прийти, что так можно всерьез…
Мосин поднялся и побрел по лаборатории. Остановился перед агрегатом дла просушки снимков. Из зеркального барабана на него глянуло его лицо — сплюснутое и словно растянутое за щеки. Мосин взвыл и больно ударил себя кулаком по голове.
Ничего уже не исправишь. Дыра закрылась. Хоть кулаком по голове, хоть головой об стену — поздно.
Забыть обо всем и жить по-прежнему? Невозможно. Смотреть в глаза собеседнику и утешаться: «А ведь ты, лапушка, бывшая моя невеста, повела бы там себя еще хуже… А про тебя, тетка, я вообще молчу…»
Кем же они его там теперь считают?
Ах, если бы Сергей успел вернуться туда до того, как дыра закрылась! Он бы крикнул им: «Это недоразумение! Поймите, я просто не сразу понял, где я!..» И пусть бы он потом превратился в холодную белую вспышку, как «условный допуск» или «светофильтр», но за это хотя бы можно было уважать…
«Я начну новую жизнь, — подумал Мосин. — Я обязан ее начать».
Видно, происшествие сильно расшатало ему нервы. Только спустя полтора часа Сергею удалось взять себя в руки и выйти из этого странного и совершенно несвойственного ему состояния.
«Ну-ка, хватит! — приказал он себе. — Расхныкался!.. Все. Дыры нет. О настоящем думать надо».
Руку он побреет, а потом обязательно достанет мазь для уничтожения волос. Что еще? Пузыри? Мосин выдохнул и с удовлетворением отметил, что с пузырями покончено.
Колготки… Вот тут сложнее, если учесть, что все они наверняка исчезли. Со вспышкой! Хотя днем вспышку могли и не заметить. За Тамарку он спокоен — она ему теперь по гроб жизни благодарна. А вот та спекулянтка… А спекулянтке он скажет: «Нечего было рот разевать. Следить надо за своими вещами…» Ну да, а если они прямо на ней пропали? Все равно пусть рот не разевает. И вообще, какие такие колготки?..
С экс-невестой разговора, конечно, не избежать. Ремешок мог исчезнуть прямо у нее на глазах, да еще полыхнуть на прощанье. Ладно, в крайнем случае, придется вернуть червонец и извиниться за глупую шутку.
Лихошерст… Ох, этот Лихошерст!.. Только бы не встретиться с ним до конца недели, а там — командировка…
Все? Нет, не все! «Асахи» оплачен. Выходит, он на этом кошмаре еще и заработал? Ну, Мосин! Ну, делец! Все-таки незаурядный он человек, что ни говори…
Заверещал дверной звонок.
Сергей наскоро обмотал руку бинтом и открыл. Это была вахтерша. Не та, с которой он все время ссорился, а новая.
— Фотографа к городскому телефону. Фотограф есть?
Мосин подошел к столу с треснувшим после памятного случая аппаратом.
— Кого надо?
Грубый и низкий мужской голос потребовал к телефону Мосина.
— Он вышел, — соврал Сергей. — А что передать? Кто звонил?
— Передайте этому мерзавцу, — рявкнул голос, — что звонила та, кому он продал лиловый пояс!