— Так и есть. Это, на хрен, раздражает меня! Меня, чёрт подери, зовут Трэвис. Так было на протяжении всех тех пятнадцати лет и никак не изменилось только из-за того, что я трахаю…

Лиза подняла руки.

— Достаточно. Слишком много информации.

— Тогда называй меня Трэвисом, а я не буду детально описывать тебе то, что произошло этим утром… — Он подмигнул мне. — … или прошлой ночью, или…

— Трэвис, Трэвис, ради бога, — капитулируя, взмолилась Лиза.

Я покачала головой, счастливая от того, что мы сделали всё именно так, как нам того хотелось.

— Ну что, вы двое закончили?

Лиза повернулась ко мне.

— Да, мэм, просто ваш муж, честное слово, может быть такой…

— …болью в заднице, Лиза. Да, мне прекрасно об этом известно.

Прежде чем Трэвис успел что-нибудь сказать, я обратила на него взгляд своих серых глаз. Их дружба с Лизой насчитывала уже многие годы. Но я не могла допустить того, чтобы он прокомментировал, насколько мне иногда нравится то, что он «боль в заднице».

Пристально глядя на него, я произнесла:

— Заткнись.

Он театрально сжал губы и поднял бровь.

Я вновь повернулась к Лизе.

— Я хотела ещё раз напомнить тебе, что сегодня на ланч к нам придут Шейла Кин и Мойра Крейвен.

— Я помню, мэм. Всё будет в лучшем виде.

— Спасибо, Лиза.

Когда она вышла из комнаты, Трэвис откинулся на спинку кресла и сказал:

— О, я и забыл. Сегодня же день ежемесячного ланча вашего клуба вдовушек.

Я кивнула.

— Хотя сейчас это звучит как-то странно, потому что я повторно вышла замуж, а Мойра с кем-то встречается.

— Правда? — Трэвис поднял бровь. — Интересно, у него крошечный член?

Я пожала плечами.

— Я рада, что не знаю этого.

— Прости, Вик, я не хотел…

Я отмахнулась.

— Нет, просто я действительно рада, что не знаю этого. И Шейла тоже приходит в себя. Думаю, она уже пережила самое тяжёлое для себя время. Жене не просто смириться с самоубийством мужа.

Трэвис понимающе кивнул головой.

— После всего этого дерьма в «Крейвен и Ноулз», которое всплыло наружу, когда Центр по контролю заболеваний начал расследование и привлёк федеральных агентов. Конечно же сияющая чистотой репутация сенатора Кина тут же неплохо замаралась. Дуранте не могли сработать лучше.

— Наверное, мне стоило бы чувствовать себя виноватой за Роберта, как я чувствовала свою вину за Паркера. Ведь чем больше Роберт мне угрожал… — я вздохнула, — что ж, по крайней мере, теперь я знаю, что имел в виду Карлайл, когда говорил, что всегда готов помочь мне.

— Передозировка инсулином — это гениально, — заметил Трэвис.

Я кивнула.

— Да, хотя официально это объявили несчастным случаем, так что Шейле удалось получить все полагающиеся страховые выплаты. Но она уверена, что он сделал это умышленно. Он, вроде как, уже давно страдал диабетом, и она никак не может поверить, что он внезапно перепутал дозировку. — Я покачала головой. — Шейла считает, что тот скандал слишком отрицательно сказался на нём. Поэтому она с такой охотой погрузилась в работу с Обществом Харрингтона. Им с Вэл удалось получить гранты для клиник по борьбе с раком в пяти регионах Соединённых Штатов. Они какое-то время были заняты получением разрешений. Надеюсь, строительство клиник скоро начнётся.

— Ты рассказывала мне об этом. Я знаю, как счастлива ты будешь от того, что доктору Конвей не придётся слишком часто уезжать за границу.

— Так и есть, — согласилась я. — Эй, она же теперь твоя свояченица. Может, начнёшь называть её Вэл или Вэлери, или ещё как-нибудь, кроме как доктор Конвей?

Трэвис скорчил гримасу.

— Мне нравится твоя сестра, честно слово. Куда больше, чем твоя мама.

Я захохотала.

— И, — продолжил он, — я уважаю её. Мне кажется, обращение «Вэл» умаляет все её заслуги.

Я пожала плечами.

— Как хочешь. Может, док?

— Мне нравится. Пусть будет док. — Трэвис поднялся. — Вообще-то, я зашёл, чтобы сказать тебе, что ухожу. У меня несколько встреч с инвесторами. Я пообещал Карлайлу и Никколо, что мы продолжим наше сотрудничество, но мне необходимо проработать ещё кое-какие связи для них. — Он наклонился и поцеловал меня.

— Законные связи. Они вообще по большей части не нарушают законов, я даже представить этого не могла. А проституция и прочее дерьмо — это всё в руках Дуранте.

— Знаешь что? Альбини — чертовски умны. Мне кажется, я научился у них немалому, как и у мистера Харрингтона.

Мне хотелось сказать ему, чтобы он говорил: «Стюарт» вместо «мистер Харрингтон», но это имя было бесконечной битвой.

— Увидимся вечером.

Он поцеловал меня на прощание.

— Повеселись за ланчем.

Мои мысли по-прежнему были заняты нашей утренней разминкой, когда я посмотрела на письма от нашей новой юридической конторы. Чтобы изменить всё, что было связано с «Крейвен и Ноулз», потребовалась чёртова вечность. Расследование продолжалось, и каждый документ читали под микроскопом. Я открыла письмо, что было адресовано мне.