– Дай угадаю, Люк - полуночный мужчина. А твое любимое время для секса - это утро.

Дик покачал головой.

– Люк – утренний тип. Мое любимое время для секса - каждый раз, когда Люк в настроении и ты не против. Я не буду трахать тебя один. Никогда.

Как и раньше, он был абсолютно серьезен. Он не станет заниматься с ней сексом, без Люка и тот не будет принимать в нем участия. Почему так?

Лицо мужчины ничего не выражало, но его взгляд был слишком пустым, почти болезненно пустым. Он пытался что-то скрыть? С Диком ни в чем нельзя быть уверенной...

– Каждый раз, когда я соглашусь, ты присоединишься?..

Похоть сверкала светом и синевой в его глазах.

– Если Люк готов и ты говоришь «да» нам обоим, то я буду там.

Намек на его слова создал пьянящее, плавящее ощущение, которое окружило девушку восхитительным жаром, вызывая опасную боль у нее между ног.

– Значит, я не просто еще одна мокрая дырка?

Он скривился: – Нет.

– Окей, эм… Я только закончила медсестринскую школу, так что свободна. Мне нужно подготовиться к экзаменам, но я могу сделать это где угодно. Позволь мне сегодня вечером поехать домой, чтобы взять вещи и оставить записку своему папе, что я буду гостить у… друга. Все равно его сейчас нет в городе. Я могу приехать завтра и...

– Подожди. У нас есть одно правило.

Правило? В трехсторонних отношениях бывают правила?

– Какое?

– Я не имею дела с девственностью, так что в киску тебя иметь никто не будет.

Девушка мгновенно ощетинилась. Ей не нравился его грубый язык, но она к этому привыкла. Скорее, Кимбер беспокоил его тон, словно её девственность делала девушку низшей формой жизни.

– Думаю, что раньше я ясно дала понять, почему хочу сохранить свою невинность, - для Джесси. Так что это не будет проблемой.

– Просто хочу, чтобы ты помнила об этом, когда все станет жарче, - он обхватил её лицо руками и прижал свое подтянутое тело ближе.

Решительности блеск его глаз сказал, что он отчаянно сопротивляется желанию поцеловать её.

– И, Кимбер, они станут жарче.

Ею овладел обжигающий трепет: - Я не забуду и не изменю своего мнения.

– Я не поддамся, даже если ты будешь умолять, - предупредил Дик.

Кимбер вырвалась из его захвата.

– Когда я буду умолять?

Воу, кто-то слишком высокого мнения о своем мастерстве. Мрачная улыбка Дика начинала действовать ей на нервы.

– Одно из удовольствий менажа. Мы можем заставить тебя желать чего угодно. Но, так как мы договорились сейчас, что не будет никакого секса непосредственно, не будет и никаких рисков.

Какой же вид секса тогда будет? Оральный. Анальный. Она не занималась ни тем, ни другим. А через две недели она станет профи в обоих. Эта мысль заставила ее сделать резкий вдох.

– Риски по поводу чего? Беременности?

Губы Дика сжались.

– Этого и запутанности. Лишение девственности, по моему мнению, сопряжено с ответственностью. Мужчина не должен трахать девственницу, если он не собирается заявлять на нее свои права и удержать её. И я не собираюсь предъявлять их на какую-либо женщину, не в смысле вечности.

Замечательно. Старомодный и избегающий ответственности, и все в одном флаконе.

– Почему-то я не удивлена, - заметила Кимбер, слыша свой собственный сарказм.

Дик скрестил руки на груди и продолжил смотреть на нее с замкнутым и нечитабельным выражением лица. Сжатая челюсть, недосягаемый язык тела. Губы выровнялись в зловещую линию. И эти темно-синие глаза, они смотрели безразлично, сухо… на первый взгляд.

Кимбер посмотрела снова.

Мрачный. Все в нем кричало об этом. Жесткость в его позе вместе с тоской, которую она мельком увидела при более долгом рассмотрении.

Моргнув, Дик переместил свой вес и сделал шаг назад. Что бы она ни заметила, оно исчезло.

Кимбер нахмурилась. Боже, она потеряла это. Неужели можно так много увидеть в одном лишь взгляде.

Хотя Дик был последним мужчиной, которому ей следовало бы приписывать какие-либо реальные эмоции. Тот взгляд… она, вероятно, просто спутала его с раздражением, что ему придется ждать её до завтра, чтобы облегчить свою эрекцию, или что он не получит от нее никакого вагинального секса.

Вопрос о невинности и заявлении прав не мог быть его по-настоящему. Она сомневалась, что многие вещи могут побеспокоить его на самом деле. Наверняка, он не думал ни о каких «рисках» вагинального секса, не считая того, что в решении «никаких девственниц» было больше шансов отсутствия ответственности.

– Мне сказать Люку, что ты приедешь к ужину?

Его безразличие вернулось, и в этот раз Кимбер не пыталась рассмотреть его ближе. Она сомневалась, что у Дика могут быть какие-либо демоны, но, если они и были, она не хотела о них знать.

– И не поесть его стряпни? Я приеду.

Дик не улыбнулся. На самом деле он выглядел таким же веселым, как человек, приговоренный к смертной казни.

– Мы будем готовы.

Потягивая пиво на кухне, Дик наблюдал за тем, как Люк открыл входную дверь. За ней стояла Кимбер, выглядящая так чертовски невинно в белой кружевной блузе и кокетливой юбке в цветочек, что он заскрежетал зубами. Ее появление олицетворяло собой табличку с надписью «плохие новости».