– Затем мы трахнем тебя еще, - продолжал Дик своим низким голосом.

– Поспим часок и отымеем тебя еще разок так жестко и грубо, что ты неделю не сможешь нормально ходить или сидеть. Как тебе, котенок? Все еще хочешь сказать "да"?

На его лице отразился взгляд настоящего хищника. Он. Хотел. Трахаться. И ничего больше. Он ни черта не собирался помогать ей.

Она сглотнула, пытаясь разобраться с мыслями, затуманенными желанием, гневом и растерянностью. Отделить факты от эмоций. Отец учил ее этому.

В данный момент Дик казался мерзавцем, доказывая, что, возможно, первое впечатление все таки было верным.

– Я пришла к тебе попросить одолжение, искренне надеясь на то, что ты поможешь мне, а ты ведешь себя так, как будто просто ищешь легкий способ уложить меня в постель.

Дик пожал плечами.

– Одолжение... трах. Одно и то же в данной ситуации. Если сможешь выдержать ночь со мной и Люком, ты будешь готова ко всему, что захочет твой слащавый певец. Ты в игре?

– Во-первых, я планирую сохранить свою девственность для Джесси. Я говорила об этом.

– Отлично. Конечно, твоей попке и ротику придется не сладко, я могу обойтись и без киски. А ты, Люк?

Кимбер перевела взгляд на высокого, смуглого, соблазнительного мужчину.

Тот остановился на мгновение.

– Я никогда не возьму от Кимбер того, чего она не захочет дать.

– Видишь?
– Дик послал ей натянутую улыбку.

– Так что все решено. Забирайся на стол.

Она наблюдала за тем, как он занес пальцы над верхней пуговицей своих джинсов и одним щелчком расстегнул ее, показывая участок обнаженной золотистой кожи своего живота. Разыгрались нервы. Чушь собачья. Они искусают и порвут ее, как стая полуголодных волков, безжалостно насмехаясь над ее бравадой.

Дик что... ожидал, что она запрыгнет на стол, предлагая себя в качестве полдника? Думал, что она вот так просто раздвинет свои ноги и засунет его член себе в рот и... Нет.

Кимбер понимала, что пришла сюда не для "и жили они долго и счастливо". Но она думала, что они хотя бы объяснят ей что делать. И в ее понимании если и должны были быть прикосновения, то они были бы медленными, от которых ей стало бы комфортно. Но никак не резкими, грубыми и пытающимися напугать. Она рассчитывала на удовольствие, которое бы не только получала, но и давала.

Оказывается Кимбер неправильно истолковала слова Дика.

И теперь, когда ее тело остывало – с каждой его новой фразой - логика восстанавливала свои позиции.

– Во-вторых, - продолжила девушка, - мне не нравится твое отношение. Ты ведешь себя так, словно на моем месте могла быть любая. Мол, до тех пор, пока у меня есть... влажное отверстие, которым ты можешь воспользоваться, ты будешь счастлив.

Дик сделал паузу, как будто обдумывая.

– В принципе так и есть. Ты собираешься учиться. Мы кончать. Беспроигрышный вариант. Забирайся на стол.

Теперь он думал, что может командовать?

Кимбер наблюдала за тем, как Дик потянулся к своей молнии, а Люк снял рубашку через голову и бросил ее на пол, обнажая завитки темных волос на груди и упругие рельефные мускулы под оливковой кожей.

Ее учащенное сердцебиение и глубокое дыхание сигнализировало о чем-то более глубоком. Страхе. Да, теперь она определенно его чувствовала. Порочный и безжалостный. И не важно, чему учил ее отец, сейчас было просто невозможным отодвинуть это чувство в сторону.

Девушка не могла продолжать в том же духе. Если она позволит им, они разложат ее, используют практически до изнеможения каждую часть ее тела, а затем пошлют своим путем, без оглядки. Они победили ее своей безжалостностью. Ведь они оба были быстрыми и яростными. Напасть, загнать в ловушку и трахнуть.

Возможно, Люка и могло заботить то, что она была неопытной, но девушка не достаточно хорошо его знала, чтобы сказать наверняка. Дик же совершенно ясно дал понять, что его не особо волновало данное «обстоятельство» и он с удовольствием воспользуется любыми другими возможностями. Ублюдок!

Схватив свою одежду со стола, она быстро натянула брюки и запахнула на груди блузку. Потянувшись за нижним бельем, она вцепилась в него, как за спасательный круг.

– Я пришла к тебе за одолжением.

Черт, она ненавидела дрожь в своем голосе.

– И у нас есть два твердых члена, готовых помочь тебе в этом, - уверил Дик.

– Ты царапаешь наши спины, мы отыгрываемся на тебе. Забирайся на стол.

– Нет. Я пришла к тебе, так как думала, - она покачала головой, - ты всегда был сволочью по отношению ко мне, когда работал на отца. Всегда оставался в стороне. Но ты никогда не казался бессердечным или безжалостным. Видимо я ошиблась.