Она буквально летела над землёй легко и красиво, как нимфа из чарующей сказки. Как хорошо, что есть такие люди, которые украшают эту планету просто своим присутствием и, не зная того, несут в мир светлую радость, они лучатся ею.

Сердце обречённо заныло. Появилось такое ощущение, что я теряю её навсегда, и мы больше никогда не увидимся. Стало больно. Я провожал её глазами, а сам старался уверить себя в том, что будет ещё одно утро и ещё одна встреча на остановке, и ещё утро, и следующее, и ещё…

Девушка тем временем добежала практически до конца пёстрого ряда киосков и кинулась на шею высокому тощему типу с короткой стрижкой и хмурым лицом. Да, именно так! Она бежала к нему и окутала своим светом именно этого сутулого хмыря со впалыми щеками. Боже мой! Какой мезальянс. Ему, наверное, лет пятьдесят. Да и рожа у мрачного типа была явно уголовная. Он не подходил для неё! Невольно напрашивалось сравнение — красавица и чудовище.

Тип ей в отцы годился и нёс на себе отпечаток злой ауры от пережитых тягот и невзгод. Или это прорывалось наружу его угрюмая сущность?

Болезненный толчок в спину вернул меня в реальность. Вокруг текла, бурлила и суетилась безразличная людская толпа. Я обречённо вздохнул. На сегодня я уже получил свой неожиданный кусочек счастья, и пусть он останется со мной. Не стоит мешать другим. Пусть моя ненаглядная красота дарит тепло души и внутренний свет тому угрюмому типу. В конце концов, это её выбор и её дело, а угрюмый тип, может, и заслуживает большего, чем я думаю. Неужели он ещё более замечательный, чем я?

Я зло усмехнулся и скомандовал сам себе: «Слюни подобрать! Губу закатать! Манию величия не распускать!». Теперь я снова вернулся к своему прежнему состоянию задолбанного жизнью мужичка среднего возраста. А может и не вернулся…

Заждавшиеся ноги сами понесли меня к жерлу подземной дыры московского метрополитена. Но счастье на этом не кончилось. Нечто тёплое и ласковое грело меня изнутри. Скребущее предчувствие чего-то плохого растворилось, и в душе осталась только радость и кусочек счастья.

Образ милой красавицы плотно засел у меня в голове. Я не мог и не хотел его отпускать. Память меня раз за разом возвращала в автобус, и я опять слышал её голос и смотрел в глаза.

В таком блаженном настроении я приплыл на работу и вознёсся в лифте на свой этаж к собственному рабочему месту. Коллеги здоровались со мной, а я автоматически здоровался с ним, отвечал на вопросы, что-то спрашивал сам.

Верное кресло приняло меня в свои натруженные объятия, а компьютер деловито осветил отдохнувшим монитором. Рабочий день начался с кружки чая и просмотра новостей в интернете. Не то чтобы я ленился. Я так настраивался на работу. Уделив себе минут десять, я открыл планировщик и скорректировал свой рабочий план на сегодня.

Дождавшись когда подчинённые придут в более-менее рабочее состояние, я объявил утреннюю планёрку. Фишка моих планёрок была в том, что каждому отводилась не более минуты, чтобы доложить о своей работе. Ещё минуту я давал на обсуждение и тридцать секунд оставлял себе на постановку или корректировку задачи. Если минуты было мало, то подчинённый должен был сказать об этом заранее. По опыту я знал, что такой подход заставляет людей взбодриться и поднимал общий тонус работы.

Сегодня все было как-то не так. На меня бросали украдкой внимательные изучающие взгляды, мне смущённо улыбались, а девушки принялись откровенно кокетничать. Они не понимали, что со мной, а я сегодня был просто счастлив.

Моё стояние не укрылось и от других коллег. Сразу после планёрки ко мне заявилась начальник смежного отдела Маша, которая за буйный весёлый нрав и явно пацанские замашки получила кличку — «свой мужик». Я до сих пор не мог понять: обижало её это прозвище или наоборот — нравилось. Зачастую она сама кичилась такой особенностью своей натуры. Хотя внешне она выглядела вполне женственно и одевалась неизменно со вкусом в отличие от некоторых более обабившихся сотрудниц.

— Здаве будь, боярин! Колись, сердечный, чего у тебя случилось, — без лишни церемоний поинтересовалась Маша.

— Да вроде ничего такого.

— Физдишь и не краснеешь. Выглядишь ты сегодня как ёлочка новогодняя.

— Иголки обсыпаются, что ли? — пошутил я.

— Нет. Огоньками сверкаешь и радость приносишь в дом, как в детской песенке про неё самую поётся.

— И вот она нарядная на праздник к нам пришла… — фальшиво затянул я избитый мотив.

— И много, много радости детишкам принесла! — с сарказмом в голосе подхватила Машка. — Ну, ты колись, чего такой радостный.

— Ничего. Просто настроение хорошее.

— Ну, чего ты к человеку пристала. — Дверь в мою загородку подпирал с неизменной кофейной кружкой в руке наш аналитик Боря. — Пятница сегодня. Выходные на носу. Дай человеку до вчера настроение сохранить. Если получится.

Боря пригладил рукой отращиваемую бородку.

— Так, чего-то он слишком радостный для пятницы. Довольный — это я понимаю, а вот для радости повод нужен, — не унималась Машка.

— Так, ты считаешь, что в нашей конторе и поводов для радости быть не может, окромя пятницы? — подколол я Машу ещё раз.