Шрифт:
Не только одна эта дорога так снабжена лошадьми, но и вся земля. Купец, если ему дадут бумагу от хана, едет как посол. Купец везет товар и вести.
Кубилай хотел получать в несколько дней вести со всех своих земель и от всех границ.
Хан говорил, что пускай лучше приедет к нему посланник или купец в два дня и заморит двух лошадей, чем приедет в три дня, сохранив лошадь.
Дорога уставлена столбами, указывающими расстояние.
Посланные должны проходить не менее десяти лиг в день. Каждая лига – около двух европейских миль. Но посланный проходил по пятнадцати и двадцати больших лиг в сутки. Если падала лошадь в месте населенном, то мясо продавали жителям, а если лошадь падала в дороге, то ее бросали. Все это увидали братья Поло в дороге. Так ехали купцы с посланником великого хана. Они переправлялись через мутные реки, пересекали оазисы, в которых уже созревал хлопчатник, дающий пух, похожий одновременно и на шерсть овцы, и на пух ивы.
Воля хана вела купцов. Жара не спадала и ночью, ветер был сильный и знойный.
Они шли через пески. Кони вязли, переходя через холмы, покрытые рябью, как рябо под водою дно моря на мелях у венецианского Лидо. Редкие сухие тамариски встречались по дороге. За песками лежал город, весь в яблоневых садах. Горы, покрытые снегом, стояли на горизонте.
Между яблочными садами и синим снегом синели густые еловые леса.
Длинные облака не плыли, а стояли у гор, там, где жара долины заставляла таять снега.
Трава была богата. Быстрая река разбивалась в арыках. Дальше шла дорога в горы. Серебряная гора с железными отвесами, с бесчисленными уступами и пиками, гора, описанная монахом Чань Чунем [5] , который ехал с юга Китая к Чингиз-хану, и больше никем не описанная, стояла перед венецианцами.
Встречные камни становились крупнее; здесь невозможно было уже пройти ни колесам, ни коням со всадником. Люди спешились и вели коней за собой.
Сосны, прямые, как свечи, поднимались до неба одна подле другой. Птицы смолкли. Пустынно и молчаливо. В синем небе голубым раскидистым пламенем плавилась в ветре хвоя.
5
…описанная монахом Чань Чунем. – Чань Чунь – даосский монах, живший в конце XII – начале XIII в. в Северном Китае. В 1218 г. по вызову Чингиз-хана направился в Монголию, но, не застав его там, проехал через Туркестан к границам Индии. Путешествие это описано его учеником Ли Чжи-чаном («Путешествие на Запад»).
На южных склонах было еще тепло, на северных венецианцы чувствовали холод, как будто они были одеты не в шерсть, а в железо.
Скалы стояли вокруг, покрытые тяжелыми снегами. Нужно здесь было молчать, потому что боялись обвалов. Ехали дальше. Ехали через поле, усеянное белыми костями, ехали снова через сто песчаных холмов и ночью обмазывали головы коней кровью, потому что боялись духов.
И снова шли горы; вдали были они белы, как песок, а ближе оказывалось, что они покрыты снегом.
Шли дальше. Уже не было людей кругом; ссыхались губы, целые дни проходили в молчании. Земля была как дно высохшего моря.
Через снега вышли из гор в степи. Во все стороны виднелись только желтоватые облака и блеклые растения. Потом встретили реку. Река текла через камни и песок, в ней почти не было воды, но она была радостью. Наконец увидели людские обиталища, черные телеги и белые юрты.
Шли долго и наконец увидали стену, длинную, как четырнадцатичасовая ночь. Стена шла из дали и уходила в желтый туман пустыни. Она была из глины; склоны ее одеты камнем. Никто ее не охранял, потому что воздвигли ее некогда против степных кочевников, а монголы давно уже ее перешли.
Хан жил в летнем дворце недалеко от нынешнего Бейпина. Здесь купцы Поло отдыхали и долго учились, как войти к хану, не задевши за порог. Хан был занят и принял гостей не скоро.
Купцы меняют хозяина
Венецианцы осмотрели пестрый двор.
Много странного видели здесь итальянские купцы. Золото и серебро здесь были дешевы, а дрова дороги, и кушанья приготовляли, сжигая полынь и сухой навоз. Несториане из Сирии, монголы, китайцы, армяне шумели вокруг дворца, и тому, кто ходил вокруг ханской ставки, нужно было знать четыре языка только для того, чтобы отвечать на окрики стражи.
У дворца стояло серебряное дерево, кончающееся наверху четырьмя львиными головами и статуей ангела с трубой.
В честь прибытия посольства был дан пир.
Утром затрубил серебряный ангел на верху медного дерева, и из серебряных пастей львов потекли пенистый кумыс, медовое вино и рисовая водка.
Купцы познакомились с мастером-парижанином, который сделал это диво. Оказалось, что под корнями дерева устроен каземат и там сидят люди, которые управляют ангелом и дуют в трубу, а вино по трубам идет из ханской кухни.
Марко Поло так потом записывал рассказ отца и дяди о приеме купцов и о разговоре их с ханом:
«Пришли Николо и Маффео к великому хану, и принял он их с почетом, с весельем да с пирами. Обо многом он их расспрашивал: об императорах, о том, как они управляют своими владениями, творят суд в своих странах, как они ходят на войны; о королях спрашивал он их, о князьях и о баронах. Рассказывали Николо и Маффео обо всем правду, по порядку и умно. Люди они были разумные и по-татарски знали».