Стратегии пассивного выжидания было недостаточно. Ей нужно было чем-то себя занять, иначе впереди ждали долгие томительные часы. Нужно составить список приоритетов. Для начала хватит десяти. Во-первых, надо избавиться от маски. Во-вторых, помыться. Она любила и ценила чистоту, особенно после поездки в Мумбаи. В-третьих… Как насчет экскаватора? Интересно, на какой вопрос пришлось бы ответить, чтобы тюремщики пригнали ей настоящий экскаватор? Наверняка что-нибудь невероятно личное об отце. Что ж, кое-что ей действительно было известно.

– Алишия, почему ты улыбаешься?

Она даже не заметила, что улыбнулась. Должно быть, мысль об экскаваторе развеселила ее.

– Представила, что нахожусь далеко отсюда, – ответила она. – Надо же мне как-то себя развлекать.

– Далеко – это где?

– На пляже Гоа.

– Одна?

– С другом.

– Дуэйном?

Алишия замерла. Откуда он знает Дуэйна? Никто о нем не знал.

– Каким еще Дуэйном? – Она тщетно попыталась изобразить недоумение.

– Неудачная попытка, Алишия.

Она опустила ноги и в изнеможении вытянулась на кровати. Тщательно накопленные силы улетучились в одно мгновение. Эти люди оказались слишком хорошо осведомлены.

– Нет, я не думала о Дуэйне.

– Он наверняка огорчился бы, если б узнал. Вот Кертис – другое дело. Он бы обрадовался. Даже если о нем ты тоже не думала.

– Вы говорили с Кертисом?

– Я – нет. Это не в наших правилах, – ответил голос. – Тебе известно, что позавчера с Кертисом произошел несчастный случай?

– Нет, – вздрогнула Алишия. – Что вы с ним сделали?

– Не мы, а ты, – поправил ее голос. – Он видел тебя с Дуэйном. Для парней это как ножом по сердцу. Сразу начинают ревновать. Можно сколько угодно себя уверять, что в любви, как на войне, все средства хороши, но…

– И в киднеппинге.

– Верно подмечено, Алишия. А с тобой так просто не совладать! Чем больше ты знаешь секретов, тем сложнее. Знание, недоступное другим, дает человеку власть. Взять хотя бы твоего отца.

– Поведай свои мысли другому – и проиграешь.

– Это Фрэнк так говорит?

– Нет, он всегда говорит: «Откровенность – лишь повод для других вставить тебе палки в колеса».

– Включая его самых верных сотрудников.

– Вы из их числа?

– Лучше тебе не знать, – предостерег голос. – Дольше проживешь.

– А как же возврат вложений?

– В тюрьме будет не до того. Если я узнаю или хотя бы заподозрю, что игра идет не по правилам, – тебе конец. Несколько часов назад твой отец вылетел из Мумбаи. Скоро будет в Лондоне. Хотим сообщить ему хорошие новости, поэтому расскажи нам что-нибудь о нем. Думаю, это не составит большого труда.

Голос попал в точку. Матери скрывать было нечего – ее тайны ограничивались уровнем «вау-вау». Другое дело отец. Изо всех его секретов нужно было выбрать самый безобидный. Выдавать личные, важные для нее подробности она не хотела – например, то, как они с отцом называют друг друга, когда оказываются с глазу на глаз. Зачем этим людям знать то, чего не знает даже ее мать? Наконец она определилась.

– Отец снимался в индийских фильмах. Он часто дает интервью и на вопрос о его любимой книге всегда называет индийского автора. Считает, что должен проявлять патриотизм. На самом деле его любимая книга – «Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.

– Весьма занимательно, – отметил голос. – Не могу сказать, что удивлен. Твой отец всегда был непревзойденным выдумщиком. До такой степени, что никто не знает, что он на самом деле за человек.

Рейс из Лиссабона задержался. Самолет приземлился в аэропорту Хитроу около 11:30 утра. У пункта паспортного контроля выстроилась длинная очередь. Пристроившись в ее конец, Боксер размышлял о предстоящем сотрудничестве с Мерси. Ему не доводилось работать с бывшей женой, случалось разве что обмениваться информацией. Несмотря на развод, они остались близки – не как друзья, а скорее как брат с сестрой. Они знали друг друга лучше, чем обычно знают любовники, и возможно, именно поэтому их романтическим отношениям пришел конец. Тем не менее он любил ее больше, чем кого бы то ни было до или после. Ему казалось, что только он видит настоящую Мерси – не просто высокую, стройную женщину-полицейского с гордой осанкой, невероятно преданную своему делу, а длинноногую красавицу с высокими скулами, миндалевидными глазами и сногсшибательной, пусть и не часто озаряющей лицо улыбкой, исполненной глубокой внутренней теплоты. Боксер был уверен, что они справятся с этой работой, ведь их связывало самое главное человеческое чувство – доверие.

Решив, что Мерси уже вернулась с учений, он позвонил ей домой. Заодно Боксер рассчитывал извиниться перед Эми.

– Приветствую моего нового коллегу, – хмыкнула Мерси.

– Самому не верится, – отозвался Боксер. – Знаешь какие-нибудь подробности?

– Пока нет. Все детали сообщат сегодня вечером. Слышала только, что тебе уготована главная роль, а я буду на подхвате.

– Думаешь, справимся?

– Мы с тобой? Еще бы! А вот насчет остального… Когда в дело ввязываются парламентарии и Министерство безопасности, ни в чем нельзя быть уверенным. Мы просто пешки в их игре. Как ты вообще заполучил эту работу?