Едва завидев, как тот великолепным летним вечером шагает ему навстречу в сени деревьев, обступивших улицы Западного Голливуда, Грегори сразу понял, что зря переживал за его безопасность. Рядом с Фаридом вышагивал вампир почти столь же древний, как и сам Грегори – причем не кто иной, как Сет, родной сын древней Матери!

До чего же странно было видеть его здесь, через столько эпох! Облаченный в светлое восточное одеяние, он стоял на тротуаре этого современного города, все такой же высокий, худощавый и широкоплечий, с тонкими пальцами, крупной аристократичной головой и темными миндалевидными глазами. Смуглая кожа его посветлела за прошедшие тысячелетия, черные волосы были коротко острижены, но манеры оставались столь же величественны и благородны, как прежде.

Наследный принц древних времен.

Сет был совсем еще мальчиком, когда его мать, царица Акаша, подверглась воздействию демонской крови, после чего, ради его же собственной безопасности, отослала сына в Ниневию. Однако войны меж Царской Кровью и Первым Поколением не утихали – и через несколько лет, страшась, как бы подросший отпрыск не попал в руки врагов, Акаша привезла его обратно и приобщила к Крови. Он был тогда еще очень молод.

Грегори напрочь забыл, что царский сынок и сам был целителем – во всяком случае, такие о нем ходили слухи. Будучи от природы мечтателем, он много странствовал по городам Двуречья, всюду выискивая других целителей и стараясь набраться от них новых знаний. Ему вовсе не хотелось возвращаться к мрачным тайнам материнского двора в Египте. Совсем не хотелось! Его привезли домой силой.

Даруя Сету Кровь, Акаша устроила при царском дворце роскошную и торжественную церемонию. Сказала – ее сыну суждено стать величайшим вождем воинов Царской Крови, каких только знавал мир. Но Сет разочаровал и мать, и верховного правителя, бежав в пустыню. Он скрылся в песках – и песок забвения поглотил его. Больше о нем никто никогда не слышал.

И вот этот самый Сет – Сет-целитель – явился на встречу вместе с Фаридом! В венах Фарида пылала могучая и древняя кровь наследного принца. Ну разумеется! Древний лекарь породил современного вампира-врача!

Фарид почти не уступал ростом своему создателю и опекуну. Черные, как смоль, волосы, ложились на плечи крупными кудрями, безупречно-гладкая кожа отливала медом. Роскошные кудри, яркие зеленые глаза – ну ни дать ни взять кумир индийского кино. В древние времена зеленые глаза встречались крайне редко. Можно было прожить целую жизнь, но ни разу не увидеть человека с зелеными или голубыми глазами. Колдуньи Мекаре и Маарет, рыжеволосые и голубоглазые, казались египтянам воплощением зла, да и прекрасную рабыню-северянку, возлюбленную Сиврейн, остальные рабы тоже побаивались.

Уже в новую эру, впервые повстречав грека Флавия, Грегори буквально остолбенел при виде его золотых волос и синих глаз.

До чего же формально, любезно-учтиво поздоровались между собой Грегори и Сет! Подумать только, Сет, друг мой, шесть тысяч лет!

Даже сама Мать, Мекаре, ныне ставшая вместилищем демона, не могла бы испепелить или уничтожить дерзкого врача, пока рядом с ним стоял Сет. Как стало известно Грегори, каждую ночь Сет снова и снова поил Фарида своей древней кровью.

– Поделись с ним кровью, и мы охотно поможем Флавию, – сказал Сет. – Твоя кровь столь же чиста.

– Столь же чиста? – удивленно переспросил Грегори.

– Да, друг мой, – кивнул Сет. – Ведь мы испили крови Великой Матери. А те, кто ее отведал, обладают могуществом превыше всех прочих бессмертных.

А ведь Вампир Лестат тоже пил кровь Матери, подумал Грегори. Как и скиталец Мариус. И созданные Мариусом Пандора с Бьянкой. И живущие с Грегори Авикус и Зенобия, да-да, и они. А Хайман, бедный Хайман – неужели он и правда превратился в простачка, блаженненького, живущего под защитой близнецов? Ему тоже выпало отведать крови Матери. Сколько еще существует вампиров, пивших ее кровь?

В роскошной спальне Фарида на верхнем этаже медицинской башни Грегори обвил руками стан блистательного врача и пронзил острыми, точно иглы, зубами саму его душу, его заветные мечты. Я отведаю твоей крови, а ты моей. Мы узнаем и полюбим друг друга, станем навеки братьями. Кровной родней.

Фарид был чист и прекрасен. Как и у многих других из числа Пьющих Кровь, его моральные принципы выковались, еще когда он был смертным, и не поддавались соблазнам Крови. Да, он верно служил своим собратьям-вампирам, но почитал и уважал любую жизнь и ни за что не причинил бы вреда никому, кроме совсем уж низко павшего существа, сущего монстра, более не заслуживающего снисхождения или жалости.

Все это означало: Фарид не способен на зло – ни по отношению к вампирам, ни по отношению к обычным людям. Куда бы ни завели его научные изыскания, он ни за что не допустит, чтобы результаты их использовались недолжным образом.

Однако и он повидал на своем веку довольно неисправимых и закоренелых преступников и злодеев, а потому без малейших угрызений совести согласился выбрать из числа порочных и буйных вампиров какого-нибудь самого отъявленного мерзавца, чтобы отрезать у него ногу для пересадки Флавию. Он со всей прямотой признавал: да, ему уже не раз случалось использовать тела вампиров для экспериментов. Нет, со смертными бы он так поступать не стал, но с жестоким, свирепым вампиром – запросто. И он сдержал слово: раздобыл для Флавия ногу. Настоящую, живую ногу, ставшую частью бессмертного тела Флавия!