Он снял и натянул на себя рубашку парня – белую, свеженькую и чистенькую. Рабочие штаны из грубой ткани тоже пришлись впору, как и кожаный ремень. Вот ботинки, мягкие и на шнуровке, оказались чуть великоваты, но все лучше так, чем когда на тебя таращатся и приходится драться с очередной шайкой смертных. Хотя и подраться тоже не проблема.

Найденной у европейской девушки расческой он вычесал грязь и комочки земли из своих густых каштановых волос. Вытер лицо и руки ее платьем. Печально было видеть, что они все мертвы – все трое, его жертвы. Признаться, ему от такого всегда становилось грустно.

– Что за сентиментальный вздор, – заметило существо у него в голове.

– Заткнись! Да что ты знаешь! – вслух огрызнулся он.

Пройдя через ярко освещенную лавку, он снова влился в толпу народа на улице. По обе стороны от него вздымались ярко освещенные башни. Прекрасные, волшебные полосы света – синего, красного, желтого, оранжевого – взбирались все выше и выше, к самому небу. Какие красивые надписи! Сирил любил японские иероглифы – они напоминали ему письмена давно ушедших времен, когда искусные писцы любовно выводили надписи на папирусе и на стенах зданий.

Почему он свернул с великолепной широкой улицы? Зачем выбрался из толпы?

Вот она, та крохотная гостиница, которую он искал. Там-то они все и прячутся от мира – эти назойливые юнцы, безмозглый молодняк, отбросы, позор вампирьего племени.

Да-да, и теперь ты испепелишь их всех. Всех до единого. Сожги здание. Сил тебе хватит. Сила в тебе – со мной.

Но хочется ли ему самому этого?

«Делай, что я велел!» – рявкнул сердитый голос, уже словами.

– А какое мне дело до всех этих кровопийц, что тут прячутся? – вслух спросил Сирил. Разве они не такие же одинокие, потерянные, заблудшие души, как и он сам – точно так же вынужденные как-то коротать вечность? Сжечь их, испепелить? С какой радости?

– Сила, – отозвалось существо внутри. – У тебя есть сила. Посмотри на гостиницу. Мысленно накопи внутри себя жар, сфокусируй – и швырни туда.

Он уже давным-давно ничего такого даже не пробовал. Интересно, а выйдет ли? Соблазн.

И вдруг Сирил взял да и сделал это. Да-да. Ощутил жар, такой яростный, что казалось, голова вот-вот взорвется. Фасад крохотной гостиницы вздрогнул, затрещал, взорвался языками неистового пламени.

– Убей их всех, когда они побегут наружу!

В считаные секунды гостиница превратилась в огненный столб. И те, кто таился внутри, бросились наружу, прямо навстречу тому, кто их и сжигал. Было так просто, как в игре – по очереди ловить их лучом нестерпимого жара. Они и вспыхивали один за другим, как спички, мгновенно сгорали и умирали на залитой дождем мостовой.

Голова болела. Сирил, пошатываясь, отступил назад. У выхода из гостиницы, всхлипывая и протягивая руки к одному из догоравших юнцов, стояла какая-то женщина. Древняя, очень древняя. Чтобы сжечь ее, надо много-много жара. Я не хочу. Не хочу этого всего.

– Но ты должен! Давай же, избавь ее от боли и страданий…

– Да, столько страданий, столько боли…

Он со всех сил швырнул в незнакомку заряд жара. Она вскинула руки и ответила ему тем же – но лицо и руки у нее уже начали чернеть, одежда вспыхнула, ноги подкосились. Еще один заряд – и с ней было покончено. Еще пара – и от нее остались лишь дымящиеся расплавленные кости.

Надо спешить. Перехватить тех, кто пытается сбежать с черного хода.

Он помчался прямиком через горящее здание и снова выскочил под дождь, без малейшего напряжения выискивая беглецов и с другой стороны. Один, два, три… четыре. Все, больше никого не осталось.

Он сел, привалившись к стене. Белая рубашка насквозь промокла от дождя.

– Идем, – велел диктаторский голос. – Теперь ты мне дорог. Я люблю тебя. Ты исполнил волю мою – и я вознагражу тебя.

– Нет. Убирайся, – с отвращением отозвался Сирил. – Я не повинуюсь ничьей воле.

– О, еще как повинуешься.

– Нет!

Он поднялся на ноги. Тряпочные туфли тоже насквозь промокли и отяжелели. Он с омерзением сорвал их с ног, отшвырнул в сторону и двинулся дальше босиком. Вперед, вперед и вперед! Прочь из этого огромного города. Прочь от всего случившегося.

– У меня найдется для тебя работа и в других местах, – сообщило существо.

– Только не для меня.

– Ты предаешь меня!

– Ступай и поплачь в уголочке. Мне все равно.

Он остановился. Ему слышно было других кровопийц, далеко-далеко от него. Слышны были отчаянные крики. Откуда они несутся? Нет-нет, ему нет до них дела!

– Отречешься от меня – жди страшных кар! – пригрозило существо. Голос у него снова звучал гневно. Но Сирил все шагал и шагал вперед, и скоро оно умолкло. Исчезло.

Задолго до рассвета он выбрался из города и зарылся глубоко в землю, чтобы проспать как можно дольше. Но уже на закате нудный голос вернулся:

– Времени мало. Ты должен идти в Киото. Должен убить их всех.

Сирил пропустил приказы мимо ушей. Голос становился все сердитей и сердитей, совсем как вчера.

– Я пошлю другого! – угрожал он. – И скоро, очень скоро покараю тебя.