– Да-да, – подтвердила Джесси.

– Ну а в нынешние времена, похоже, все прекрасно знают Старейшин, – сообщил Дэвид. – Равно как и где они собираются. Рядовых членов ордена постоянно приглашают принять в этих встречах участие. Но тайна прежних Старейшин так и остается тайной. Кем они были? Как избирались? Где жили? И почему теперь передали власть в руки известных людей?

– В твоем описании это все очень напоминает, как Маарет обошлась с Великим Семейством, – заметил я.

– Вот-вот.

– Но ты же никогда не думал всерьез, будто бы они – бессмертные? – спросила Джесси. – Мне и в голову не приходило. Я просто принимала необходимость строжайшей секретности как должное. Когда я вступала в орден Таламаски, мне сказали, что это авторитарная организация. Как Римская Церковь, с полнейшим абсолютизмом. Никто не знал, кто такие Старейшины, где их искать и как им становится известно обо всем, что происходит в ордене.

– А я всегда считал, что это бессмертные, – сказал Дэвид.

Джесси его признание и поразило, и насмешило в одно и то же время.

– Дэвид, серьезно?

– Ну да. Я всегда считал, что бессмертные основали орден, чтобы следить за другими бессмертными – духами, призраками, оборотнями, вампирами и так далее. Ну и, само собой, мы должны были следить за всеми смертными, которые общаются с бессмертными.

Я задумался.

– Значит, орден много веков собирал все эти сведения, а главная загадка – происхождение самого ордена – так и оставалась тайной?

– Именно. Нынешние же перемены лишь удалили нас от разгадки. Еще несколько поколений – и само существование тайны забудется. Неясное прошлое уже никого не будет интересовать, канет в Лету, как прошлое любого другого древнего общества.

– Похоже, именно этого-то они и добиваются, – сообразил я. – Потихоньку покинули сцену, пока ни члены ордена, ни посторонние наблюдатели не затеяли очередного серьезного расследования. Еще одно решение, навязанное эпохой информации? Маарет была права.

– А вдруг есть и еще какие-то причины, более глубокие? – промолвил Дэвид. – Вдруг орден и впрямь был основан бессмертными, но теперь они утратили интерес к тому, что когда-то так пристально отслеживали? Вдруг они бросили свои изыскания? Или напротив – наконец-то нашли то, что так долго искали?

– Но что тогда? – спросила Джесси. – Ведь о призраках, ведьмах и вампирах нам известно не больше, чем прежде.

– Отнюдь, – покачал головой Дэвид. – Вспомни-ка, о чем мы только что говорили.

– Слишком много неизвестных, – вмешался я. – Слишком много предположений. У Таламаски потрясающая история, никто не спорит – но я все равно не понимаю, почему орден не могли и в самом деле основать и поддерживать обычные смертные ученые? На первый взгляд, Старейшины всего лишь изменили методы взаимодействия с рядовыми членами ордена, только и всего.

– Не нравится мне все это, – негромко заметила Джесси, передернувшись и потирая руки длинными белыми пальцами. – Совсем не нравится.

– А Маарет никогда ничего не говорила тебе о Таламаске? Чего-нибудь такого, что знала лишь она? – поинтересовался Дэвид.

– Сам знаешь – нет. Конечно, ей известно про орден, она считает его безвредным. Но нет, она мне ничего не говорила. Таламаска ее просто не интересовала, никогда. Да ты же и сам знаешь, Дэвид, ты же сам ее спрашивал.

– Иные легенды мы с ней никогда не обсуждали, – сказал Дэвид. – Что, мол, орден основали с целью следить за вампирами, а все прочие изыскания, по сути, никому не важны. Что Старейшины сами – вампиры.

– Что-то не верится, – усомнился я. – Но, с другой стороны, ты был в ордене, а я нет.

– Говорили, что когда член ордена умирает, Старейшины приходят к нему и открывают, кто они. Но понятия не имею, откуда это поверье взялось. И, наблюдая, как один за другим умирают мои коллеги, я понял: это неправда. Они умирали, так и не узнав разгадки дела своей жизни и много ли оно стоило. – Дэвид посмотрел на меня. – Когда мы с тобой познакомились, Лестат, я был разочарованным, уставшим от жизни стариком. Сам помнишь. Я сомневался, есть ли хоть какой-то смысл у всех моих трудов по изучению сверхъестественного.