Джесси словно не слышала – так и сидела, глядя прямо перед собой покрасневшими тусклыми глазами. Даже не шелохнулась. Дэвид тоже не поднимал на Рошаманда глаз.

Рошаманд вздохнул. По красивому лицу скользнуло совершенно иное выражение – небрежное, лихое, пренебрежительное. На долю секунды, не дольше, но я успел заметить его и поразиться контрасту жестокой гримасы и складных прочувствованных речей.

Он повернулся и, возвратившись к другому концу стола, уселся в поставленное напротив меня кресло.

– Ты знаешь, чего я хочу. – Он обращался ко мне. – Знаешь, чего хочет Амель. Ты знаешь, Лестат, знаешь, что твой сын сейчас с Бенедиктом. – Порывшись в кармане, он выудил блестящий айфон, продемонстрировал его всем собравшимся и положил на стол перед собой. – Стоит мне нажать одну кнопку – и Бенедикт убьет Виктора. – Он помолчал немного, обводя всех присутствующих выразительным взором, и снова перевел его на меня. – Но ведь это совсем необязательно, верно? Ну и, разумеется, как вы, без сомнений, догадываетесь, Мекаре тоже спрятана в надежном месте.

Я молчал. Подозреваю, он мог бы силой мысли послать заряд пламени прямо через телефон. Но сознавал ли он свою силу? Кто знает. Я ненавидел его. Прямо видеть не мог.

– Надо ли напоминать тебе, что если со мной что-то случится, Голос заставит Бенедикта немедленно убить твоего сына – и вы никогда не найдете Мекаре.

Все смотрели на него в ледяном молчании.

Я старался проникнуть в разум противника – извлечь из него хотя бы мельчайший образ, способный указать, где именно содержат Виктора и Мекаре. И все до единого вампиры за этим столом делали то же самое. Тщетные попытки. Я даже не знал, находится Голос в нем прямо сейчас, смотрит ли на меня и нас всех его глазами?

– Мне не составит труда объяснить, чего я хочу, – произнес Рошаманд. – Голос желает перейти в меня, но я опасаюсь предпринимать такую попытку в одиночку, сам по себе. Мне нужна помощь других – особенно же Фарида, вампирского доктора.

Фарид промолчал.

– Если мы достигнем соглашения, я заберу Фарида с собой, а затем, когда все будет кончено, Мекаре будет милосердно освобождена от земных уз, а Голос войдет в меня, я верну Фарида и Виктора – целыми и невредимыми. Тогда уже я буду обладать Священным Источником. И стану, так сказать, вождем нашего племени. – Он посмотрел на Бенджи и холодно улыбнулся. – Уверяю вас, я отнюдь не деспот, и меня не слишком интересует поведение других кровопийц. Как и многие, достигшие высот власти, я стремлюсь к ней не потому, что ищу саму власть, но потому, что не желаю подчиняться чужой.

Он хотел добавить что-то еще, но Сет жестом привлек к себе его внимание.

– А тебя не пугает перспектива жить с этим Голосом – ночь за ночью, весь остаток твоего бессмертного странствия по этому миру?

Рошаманд ответил не сразу. Лицо его потемнело, стало упрямей и мрачней. Он посмотрел на сверкающий телефончик перед собой и снова перевел взгляд сперва на меня, а потом на Сета.

– Я уже дал обязательство исполнять волю Голоса. Голос хочет освободиться от Мекаре. Он может лишь временно завладевать кем-либо из нас, да и тогда сквозь нас видит и слышит недостаточно четко. В Мекаре он в ловушке – заперт в механизме, настолько поврежденном и вышедшем из строя, настолько изувеченном одиночеством и лишениями, что он уже вообще ничего не видит и не слышит.

– Да, – тихонько согласился Фарид. – Мы все это знаем. Мы все понимаем, что испытывает сейчас Голос. Однако Сет спрашивал о тебе. Как ты-то выживешь, когда Голос поселится в тебе навсегда, ночь за ночью?..

– Уж как-нибудь! – нетерпеливо выкрикнул Рошаманд, заливаясь румянцем. – Думаете, у меня есть выбор?

Он вдруг откинулся назад, жестом требуя тишины. Без сомнений, сейчас с ним говорил Голос.

Я старался полностью заблокировать свои мысли, не додумывать их, однако мне со всей отчетливостью видно было, сколь несчастно это сидящее предо мной существо, как раздирают его внутренние конфликты. В обращенных на меня бледных глазах читалось лишь глубочайшее, почти болезненное разочарование.

– Пора заканчивать, – произнес он. – Фарид, вынужден просить тебя проследовать за мной.

– А что будет, – внезапно спросила Сиврейн, – когда Голосу прискучит сидеть в твоем теле, Рошаманд, и он решит переселиться в кого-нибудь еще?

– Ну уж навряд ли! – вспыхнул Рошаманд. – В моем теле Голос сможет познавать мир, сможет видеть и изучать, как никогда прежде. Это создание, Голос… – Внезапно он сбился, словно бы утратил мысль. – Он ведь совсем недавно обрел сознание.

– Именно – и хочет себе теперь тело получше, – ледяным тоном согласился Сет. – Поэтому он избрал тебя, великолепного образчика мужских совершенств. И все же, приняв его в себя, ты поймешь, что он может довести тебя до безумия.

– Мы понапрасну теряем время, – парировал Рошаманд. – Разве не понимаете?

– Что? Что ты стал пешкой или рабом этого существа? – Сет смотрел прямо в глаза Рошаманду, так что я почти не видел его лица, но голос звучал так же презрительно, как и прежде.

Рошаманд откинулся на спинку кресла, поднял руки и снова посмотрел на телефон.

Бенджи внезапно соскользнул со своего места справа от меня и безмолвно заторопился вдоль стола к Рошаманду. Остановившись слева от него, он тоже вперил взгляд в телефон.