— Ой, а что это у тебя за чудесные часы? — удивилась мама. — Наверное, папа подарил, а мне ничего не сказал?

Дильфуза увидела на своем запястье симпатичные часы из прозрачного пластика, на синем полупрозрачном ремешке. Секундная стрелка ритмично передвигалась по темно-синему циферблату, на фоне которого светились яркие звезды.

«Значит, это все было взаправду, — подумала она. — И собаки, и кристалл, и еще слова, которые звучали в голове». Она почти ничего не помнила, но ощущение того, что произошло что-то очень серьезное и важное в ее жизни, не покидало девочку.

— Да, это подарок, — сказала тихо она, крепче сжимая мамину ладонь.

Солнце уже зашло, когда они подошли к подъезду своего дома. Теплый вечер опустился на слегка запыленный город. Дильфуза посмотрела на небо и увидела, как зажглась первая звезда. Девочка улыбнулась, погладила левой рукой циферблат бесшумно работающих часов, и в этот момент ей показалось, что звезда незаметно ей подмигнула.

Голос муллы Кадыра протяжно и заунывно разносился по двору небольшой мечети, в которой собрались все служители и ученики на утреннюю молитву. Солнце еще не взошло, и от стен, окружающих мечеть и медресе, веяло ночной сыростью и холодом.

В этот день мулла проснулся рано, когда на темном ночном небе еще ярко светила луна и горели звезды. Он встал, оделся и пересек двор, покрытый мягкой и влажной пылью. Посмотрел на едва различимые в свете фонаря фиолетовые листики райхона, на зеленые усики фасоли и гороха, которые посадили во дворе ученики. Глубоко вдохнул свежий весенний воздух, насыщенный запахами цветущих яблонь из сада, который раскинулся неподалеку. Зачерпнул кувшином прохладную воду из небольшого бассейна, в котором бил родник, и провел ритуал омовения. Затем он взял светильник и направился к башне, чтобы подняться по узкому вертикальному проходу на ее вершину. Лестница была очень старая. Ее неровные, выщербленные каменные ступени заворачивались крутыми витками вверх и уходили так высоко, что в темноте невозможно было увидеть, где она заканчивается. Стены располагались столь близко, что до них легко было достать руками.

«Стар я стал для таких дел, — подумал мулла. — Нужно воспитать себе преемника, и пусть он несет это бремя. Вот только достойных учеников не найти, времена сейчас другие: никто не думает о душе и смысле жизни. Все понимают, что жизнь быстротечна, и поэтому хотят получить побольше удовольствия от нее прямо сейчас».

В этих невеселых раздумьях он и не заметил, как прошел положенные сто ступеней и добрался до вершины башни. Он вышел на крохотную площадку, и налетевший ветер растрепал его седые волосы и небольшую бороду. Было еще темно, но тонкая розовая полоска света уже появилась на горизонте, предвещая восход солнца. Взору его открылся широкий вид на двор мечети, на круговые постройки, в которых жили ученики, на сады, зеленеющие за ее стенами. Он увидел маленькие домики, которыми начинался город Хамрабад, раскинувшийся вдаль до холмов, окружающих его с севера и востока. Он знал из книг и рассказов путешественников, что дальше холмы переходят в горы, а горы переходят в неприступные скалы, снежные вершины которых подпирают крышу мира.

Мулла Кадыр немного передохнул и подошел к нише, сделанной в стене башни, — здесь стоял красивый кованый металлический сундук. Снял с пояса тяжелый ключ, вставил в замочную скважину и повернул два раза. Сундук со скрипом приоткрылся, и можно было увидеть, что он забит старинными книгами и ветхими рукописями, покрытыми пылью и отмеченными временем. Но мулла Кадыр не стал рыться в них. Легким движением пальцев он отщелкнул тонкую панель на внутренней стороне крышки сундука — и обнажился тайник, в котором лежала потрепанная кожаная сумка. Он вытащил из нее книгу в толстом кожаном переплете. Она была скреплена медными зажимами с небольшим замком, который открывался специальным тонким ключиком из неизвестного металла, прикрепленным к книге изящной цепочкой. Головка ключа была усыпана сапфирами, темные грани которых поблескивали в предрассветном сумраке.

Было слышно, как пальцы старика прошуршали по обложке, как отщелкнулась медная задвижка, скреплявшая книгу, и как с тихим скрипом раскрылась первая страница. Надписи были выжжены на тонких кожаных листах, которые скреплялись с помощью гибких металлических колец. Помимо текста, страницы книги были покрыты почти невидимыми серебристыми узорами, на первый взгляд, хаотичными и беспорядочными. Но если всмотреться в них подольше, плавные линии рисунков завораживали и как будто начинали оживать и двигаться.

Книга содержала пророчество, древнее, как мир. Один раз в год, в день весеннего равноденствия, старейший хранитель должен был открыть книгу, чтобы вспомнить о пророчестве. Он не знал, кто и когда ввел эту церемонию. Так было во все времена, и так должно было быть и дальше. Пророчество было написано языком, которого уже почти никто не помнил. Да и возраст книги невозможно было определить. Только специально обученные хранители передавали это знание от одного поколения к другому. Говорили, что пророчество написано на языке джаннидов — древнего народа, владевшего огромными знаниями и подчинившего себе силы природы. Народа, чьими потомками являлись ныне живущие люди. Народа, который внезапно и без следа исчез в песках пустыни. В пророчестве говорилось, что придет время, когда мир людей будет под угрозой уничтожения. И в этот момент появится один человек — Избранный Воин, который сокрушит всех врагов, восстановит равновесие в мире, и начнется новая эпоха процветания.

Мулла Кадыр никому и никогда не говорил, что, помимо своих прямых обязанностей, он является еще и хранителем древней книги. Он прочел пророчество, написанное на первой странице, аккуратно положил книгу обратно в кожаную сумку и спрятал в потайном отделении сундука. Что было написано дальше, на других страницах, мулла не мог разобрать. Выжженные буквы были очень мелкими и местами почти полностью истерлись со временем. Только серебристые узоры на листах книги оставались четкими и ясными, как будто время было над ними не властно. Как будто они жили своей жизнью, подпитываясь от неизвестного источника.