– Свет включите, - приказал шпионолов, и кто-то из солдат щелкнул рычажком на стене.

Не знаю, на каком принципе у них тут работало освещение, это точно было не электричество. Видимо, снова некое порождение техномагии, волшебный огонек, заключенный в самую обыкновенную стеклянную лампу… Ну да неважно, света в любом случае было более чем достаточно, чтобы разглядеть нашего тюремщика, а в том, что это именно тюремщик, я даже не сомневалась!

К нам, тяжело ступая, подошел помянутый сержант Трилвас. За время наших путешествий я всякого насмотрелась, но более гнусной рожи не видала даже среди разбойников, в чьей шайке одно время состоял Марстен. Росту в сержанте было немногим меньше, чем в самом Марстене, он казался поуже в плечах, зато значительно… квадратнее. Нет, толстым он не был, чувствовалось, что под камуфляжной формой - тренированное тело. Экипирован сержант оказался по полной программе: камуфляж, что-то вроде бронежилета (надо думать, защищал он не от пуль, а от всяческих магических атак), который придавал и без того внушительной фигуре сержанта ещё большую основательность. Про целый арсенал всевозможного оружия я вовсе молчу.

Шеи у этого монстроподобного господина, казалось, не было вовсе, прямо на квадратных плечах сидела крупная, налысо бритая башка, вся какая-то шишковатая и угловатая (складывалось впечатление, что сержанта долго и упорно по этой самой голове били разными тяжелыми предметами, отчего она и приобрела столь необычную форму). Прямо на бритом черепе, чуть повыше лба, красовалась татуировка, что-то такое замысловатое, с крыльями, языками пламени и надписями, может, эмблема войсковой части? Ну, чтобы можно было опознать бойца, если голова вдруг окажется не в комплекте с туловищем… А прочее… выступающий подбородок, низкие густые брови, маленькие темные глазки, толстые вывороченные губы, какие-то неодинаковые уши (похожие бывают у боксеров), смуглая кожа… Ах да, и плюс к тому безобразный шрам на пол-лица. Позже я получила возможность вволю налюбоваться на нашего тюремщика и несколько привыкнуть к его внешности, но первое впечатление оказалось, не побоюсь этого слова, сногсшибательным.

– Принимайте, Трилвас, - сказал шпионолов.
– Наши… хм… гости. Марстен Сейрс, Юлия Сейрс. Брат и сестра. Режим содержания - "первый прим." Все ясно?

– Так точно, - козырнул сержант. Они тут отдавали честь очень похоже на военных моего мира, только руку прикладывали не к виску, а к середине лба, держа ладонь вертикально.
– В одиночку их?

Видимо, мои чувства настолько легко читались по выражению моего лица, что шпионолов несколько смутился. Очередной моей истерики ему определенно не хотелось, а я была полна решимости отстаивать свое право оставаться с "любимым братом" любыми способами.

– Необязательно, - сказал шпионолов.
– Девушка опасности не представляет. За молодым человеком - особый надзор. Все ясно, сержант?

– Так точно!
– снова козырнул тот и повернулся к нам.
– Шагайте, да поживее. Вас тут уже заждались…

– У сержанта очень давно не было… подопечных, - доверительно сказал нам шпионолов и ретировался. (Меня его реплика как-то не порадовала, если честно!)

– Сюда, - приказал сержант, гремя ключами. Скрипнула, открываясь, тяжелая дверь.

Солдатики, неуверенно подталкивая нас в спины дулами ружей, повели нас за сержантом.

– Располагайтесь!
– широким жестом обведя предназначающееся нам помещение, провозгласил сержант и ухмыльнулся. Ухмылка эта не сулила ничего хорошего…

За нами захлопнулась дверь, основательная такая, с зарешеченным оконцем.

– А когда у нас по расписанию обед?
– крикнула я безнадежно. Есть хотелось все ощутимее.

– Вы его пропустили, - раздалось из-за двери.
– Стало быть, завтра.

– А ужин?!
– не отставала я.

– Пр-рекратить р-разговорчики!
– рявкнул сержант, и я увяла. Сквозь решетку виднелась угрюмая физиономия нашего цербера.
– Если с вами приказано обращаться гуманно, это не значит, что я буду потакать всем вашим капризам! Так что… - Гнусная харя приблизилась к решетке.
– Сидите смирно… задержанные. Не доставляйте мне лишних хлопот. Уяснили?
– Не наблюдая реакции, сержант рявкнул, да так, что я присела: - Уяснили?!

– Д-да… - выдавила я. Марстен вообще не отреагировал на происходящее.

– То-то же, - удовлетворенно сказал сержант и со стуком закрыл окошко на двери.

Мы с Марстеном остались наедине.

Я огляделась. Камера - а это была, вне всякого сомнения, именно камера, - выглядела куда комфортабельнее, чем те помещения, где мне уже довелось сиживать. Довольно просторная (во всяком случае, явно больше моей комнаты дома!), две койки, что-то вроде тумбочки, светильник имеется, маленькое зарешеченное окошко под самым потолком… Удобства… ох, вот что меня всегда больше всего удручало! В данном случае не предусматривалось даже какой-нибудь ширмочки, не то что отдельного… помещения. До канализации они тут додумались, это радовало… Зато не радовало все остальное! В особенности же меня беспокоило поведение Марстена…

Оглядев камеру, Марстен занял ближайшую к нему койку, улегся на нее и попросту перестал реагировать на внешние раздражители. Он не отвечал на мои вопросы, никак не откликался на мои призывы вспомнить о "любимой сестре" и проявить себя заботливым братом… В конце концов, я просто устала тормошить Марстена, к тому же, давала о себе знать бессонная ночь, так что я тоже прикорнула ненадолго.

Проснувшись, я поняла, что проспала намного дольше, чем рассчитывала. Судя по тому, что за окошком стемнело, а светильник под потолком загорелся ярче, наступил вечер. Хорошенько прислушавшись, можно было различить, как где-то снаружи перекликаются караульные, вдалеке слышатся взрывы, уже привычные и нестрашные, кто-то разговаривает, смеется даже… Только мы с Марстеном были заперты в этом подвале!