Физиономия Дарвальда, насколько я могла разобрать в темноте, приобрела совершенно неописуемое выражение. Похоже, я угадала.

– Валь, но это же не дело!
– сказала я.
– Ну… я все, конечно, понимаю, но ты же наверняка знаешь - ты от Марстена никогда ничего… э-э-э… такого не дождешься!

– Конечно, знаю, - невесело усмехнулся Дарвальд.
– Я об этом и не думал никогда.

– Да ладно!
– подскочила я.
– А что ж ты его провоцируешь постоянно!?

– А ты видела, какая у него физиономия в такие моменты делается?
– неожиданно ухмыльнулся Дарвальд.
– Я просто удержаться не могу, клянусь!

– Ах ты зараза такая!
– Я припомнила, как гневается Марстен, и невольно заулыбалась.
– Так, стоп, не отвлекай меня! С этим все понятно, но тогда…

Я призадумалась. Одна моя теория бесславно рухнула, зато на смену ей быстро родилась вторая.

– Тогда, - сказала я, - вот что скажи. Вы ведь долго дружили с Марстеном, да? Ты его и учил, и вообще…

– Ну да, - недоуменно ответил Дарвальд и снова улыбнулся: - И учил, и, бывало, в доме у меня он месяцами жил, то от кредиторов прятался, то от обесчещенных девиц, вернее, от их разгневанных отцов, а то и просто так…

– Тогда что же случилось?
– задала я риторический вопрос и, поскольку Дарвальд отвечать не собирался, продолжила: - Сдается мне, я знаю!

– Да?
– иронически приподнял бровь Дарвальд.
– Я весь внимание.

– А ты не ерничай, - одернула я и набрала в грудь побольше воздуха.
– Я вот что скажу: надо думать, пока Марстен был пацаном, пока он тебе в рот смотрел, слушался и за советами бегал, все было просто здорово, да? А потом он решил, что уже достаточно взрослый, чтобы своими силами справляться, захотел, наверно, быть сам по себе, а ты… а ты…

– Что - я?
– деревянным голосом спросил Дарвальд.

– А ты этого не хотел, - припечатала я с некоторым даже удивлением.
– Тебе надо было, чтобы он только тебя слушался, дружбы больше ни с кем не водил, да? Ты ж собственник! Потому ты его и к женщинам ревнуешь, к тем, с кем он серьезные отношения завести может! А к Алеане - нет, потому что знаешь, что она из себя представляет! Потому и подсунул ей Марстена, чтобы он научился не вестись на женские уловки, как дурак последний, скажешь, нет?!
– Я перевела дыхание и постаралась сказать как можно мягче: - Валь… ну я понимаю, что ты за него переживаешь, но настолько… это уже слишком!

Дарвальд молчал, опустив голову так, что спутанные черные волосы совсем закрыли лицо.

– Валь!
– осторожно позвала я. Вот кто меня за язык тянул, а? Надо было мне лезть в это дело?!
– Валь, ты чего? Валь, ну не обижайся, ну пожалуйста, я, может, глупость сказала… Валь?

– Я не обижаюсь, - тихо ответил Дарвальд.
– Юля… Ты иди к себе, ладно?

– Валь, ты это!..
– испугалась я.
– Ты не вздумай чего-нибудь!..

– Юля, мне просто надо кое-что обдумать, - по-прежнему негромко, ровным тоном произнес Дарвальд.
– Желательно, в тишине, а в твоем обществе тишины дождаться невозможно. Не обижайся, хорошо?

"Ну, язва!" - подумала я, а вслух сказала:

– Ну ладно… Я пойду тогда…

Ответа я не дождалась. На пороге я обернулась - Дарвальд по-прежнему сидел на краю кровати, и вид у него был… отрешенный. Эх… не сделала ли я хуже? Может, нужно было держать свои догадки при себе? Крепка я задним умом, ничего не скажешь!..

Совесть мучила меня еще с час, все это время я прислушивалась, что делается за стеной, но не услышала ни звука, а потом все-таки заснула. Мне даже кошмар приснился, правда, на тему вчерашнего званого ужина: Алеана поочередно представляла меня всем гостям, я судорожно пыталась запомнить имена, но они тут же вылетали у меня из памяти, и это было ужасно! Наконец, я увидела знакомое лицо - это был Бергус Деспафин, он, кажется, тоже меня узнал и, подняв над головой громадный плакат с нарисованной на нем таблицей Менделеева, громко закричал:

– Я знаю, ты пришла украсть мое изобретение! Держите воровку!

Я пыталась оправдываться, но меня никто не слушал, гости Алеаны окружили меня плотным кольцом, сквозь которое никак нельзя было пробраться, и я совсем было собралась запаниковать, как вдруг проснулась.

"Ну и сны!
– подумала я, вставая и выглядывая окно. Похоже, на дворе было уже позднее утро.
– Хотя немудрено…"

Я оделась и спустилась вниз. Если честно, мне было немного не по себе.

Дарвальд обнаружился в гостиной, подтянутый и бодрый, как всегда. Марстена нигде не было видно, впрочем, он как с вечера умчался к Алеане, так, видно, и не возвращался.

– Доброе утро, - пробормотала я, присаживаясь на краешек кресла.

– Доброе, - ответил Дарвальд, не отрывая взгляда от каких-то бумаг.

– Валь… - позвала я, чувствуя себя совершенно несчастной.
– А Валь…

– Юля!
– Дарвальд, наконец, соизволил взглянуть на меня.
– Я тебя умоляю, не делай такое лицо! Что с тобой? Болит что-нибудь?

– А… - поперхнулась я.
– Нет, ничего не болит… Я просто… ну… вчера…

– Ах, ты об этом… - Дарвальд сложил бумаги (похоже, это были письма), встал, прошелся по комнате.
– Знаешь… Все, что ты мне вчера сказала, - чистая правда. Пожалуй, мне никогда не хватило бы смелости признаться себе в этом.