Шрифт:
Автор робко покачал головой.
— Не совсем, — проговорил он. — Нет, не совсем. Простите, профессор, а что же это за документ?
— А! — повторил профессор Бабер. — Я все понял. Все. Наука интересует вас мало. Но зато вы упрямо хотите знать, что это за документ. Гм… гм?.. Видите ли… Если бы ваш журнал был журналом взрослым, я бы прямо сказал «не могу — это тайна». Но ваш журнал, насколько я понимаю, — ребячий журнал. Это меняет дело. Купип также ребячье общество. Гм? Пожалуй, я могу…
Профессор Бабер открыл толстый коричневой кожи портфель, вынул оттуда старый бумажник и извлек из него маленькую, затрепанную и замусленную бумажонку. Затем он опустил со лба очки номер один, покрыл их очками номер два, поднял на лоб очки номер три и, аккуратно разгладив складочки, развернул бумажонку на столе. Редактор и автор нагнулись к ней, и громкие восклицания сейчас же огласили комнату.
Глава II. Таинственная бутылка
Николай Андреевич Устрицын визжал.
Он визжал так громко, что большие темносиние стрекозы, дрожа крыльями, останавливались над ним в горячем воздухе. Видимо, они сомневались, стоит ли им лететь дальше. Сидя на корточках посреди песчаной отмели, Николай Андреевич выгнул спину, прикрыл глаза, заткнул уши пальцами, чтобы самому было уж не так противно, и — визжал, насколько хватало сил.
Ручей в этом месте впадал в реку. Река, большая и ленивая, разлившись среди темнозеленых кустов, делала спокойный изгиб вправо, и там, в дымчатой жаркой дали, переходила в мерцающий как плавленое олово простор моря.
По морю бродили и перебегали ослепительные острые искорки. Совсем далеко тянулся, расплываясь, коричневый дымовой хвост. Хвост был, а самого парохода не было, — совсем как в учебнике географии 4 класса.
Ближе во мгле маячил небольшой светлый парус. А в реке, в тихой бухточке, под ветками прибрежных лоз, покачиваясь и подняв вверх узкое горлышко рыльцем, плыла небольшая темнозеленая бутылка.
Поэтому-то Устрицын и визжал.
— Ай! — взывал он. — Скорее! Сюда! Робинзон! Пятница! Бутылка в виду! Бутылка под ве-е-е-тром! Я ее упущу-у-у! Ай-ай! И чудовище уполза-а-ет!
Чудовище действительно уползало. Оно медленно перебирало лапами, выволакивая тяжелое тело на песок. Зелено-черный панцырь его обсыхал пятнами. Выпуклые глаза смотрели тусклым и зловещим взглядом. Сердце Устрицына разрывалось.
— Самый страшный гавиал уползает! — чуть не плача кричал он. — Идите скорее! Тут плавает таинственная бутылка… Аллигатор уползает! Вы слышите?
— Хватай его и кидай обратно! — донесся из-за кустов мужественный голос «Робинзона».
— Ну да… У него — клешни… я боюсь!
— У аллигаторов не бывает клешней, это — во-первых! У них челюсти, способные перекусить годовалого козленка. Толкни его сандалией, во-вторых!
Кусты зашатались, раздвинулись. «Робинзон» и «Пятница» мощными скачками ринулись на отмель. В руках у «Робинзона» была драга, круглая драга, ячейки которой были залеплены чем-то белым; утром сквозь нее протирали дома творог на сырники. «Пятница» размахивала мушкетом. Перевитые зеленой ленточкой белые косицы ее подпрыгивали на каждом шагу.
— Эх, ты! — загремел «Робинзон», одним ударом ноги сбрасывая гавиала в окруженную песчаным валом заводь. — Полюбуйся, «Пятница»! Этот несчастный попугай не способен даже сторожить дичь, когда мы уходим. Его придется застрелить, я думаю…
— Я всегда говорить то же самое, хозяин… — покорно сказала «Пятница» и тряхнула косичками.
Но «Попугай Поль» негодующе запищал:
— Я вам дам — застрелить! — возмутился он. — Меня комары ели-ели! Пока вы там ничего не поймали, вон смотрите, какую я таинственную бутылку нашел. Вон плывет!..
Тут глаза «Робинзона» вспыхнули мрачным огнем торжества. Он тоже увидел бутылку.
— Ура! — рявкнул он, — Люська!.. Вернее: «Пятница»! Смотри: бутылка за бортом, настоящая бутылка. Вот так Устрицын! Чур! — я тогда не Робинзон! Чур! — я тогда Джон Мангльс! А ты — леди Елена, ладно?..
— А я — Роберт, я Роберт, да? — взвизгнул Устрицын. — Лева, слышишь? Я тогда — Роберт. Чур! Чур! Я больше ни за что не буду попугаем! Вот что!
Так в погожий летний день 19… года экипаж шхуны «Дуглас», находясь под 60° сев. широты и 28° 15' восточной долготы вторично обнаружил в море плавающую бутылку.
Несколько минут спустя мускулистые руки «капитана» и его спутников извлекли бутылку из воды.
«Леди Елена» вытаращила свои большие глаза, того самого прекрасного цвета, какими бывают глаза совсем молодых галчат.