Шрифт:
Вейлон тихонько замычал и стал колотить себя кулаками по лбу.
– Перестань ходить кругами и – ради Бога! – перестань себя бить. Послушай, я виноват, что ты не мог со мной связаться, но она не хотела дать мне номер телефона. Надо было написать, но я думал, она тебе все равно не отдаст…
Вейлон зарычал:
– Я не могу… Ты… ты не поймешь про маму. Тебе надо было бы самому увидеть. А сейчас уже слишком поздно.
У него снова полились слезы. И он снова начал ходить кругами, сдерживая боль, которая впивалась в каждую клеточку его тела.
Подошел отец, остановил его и обнял.
– Вейлон, что, черт возьми, с тобой случилось, сынок? Ты опять принимаешь наркотики?
– Нет!
– Но что-то с тобой правда случилось, – пробормотал отец. – И я вижу, это что-то реальное. Но эта чушь про людей, которые превращаются…
Вейлон отстранился, прикрыл отцу ладонью рот и прошептал:
– Тихо. Послушай…
Отец прислушался, нахмурился, посмотрел на потолок.
– Черт возьми! Что они там делают на крыше в такое время суток? – Покачав головой, он надел шлепанцы, встал и направился к двери. – Пойду посмотрю. Побудь здесь, Вейлон. Я должен…
– Не выходи!
Но прежде чем Вейлон успел среагировать, отец протопал мимо него и уже отрывал дверь. На дорожке мелькнула темная фигура.
– Папа!
Вейлон пытался затащить его в комнату, а потом вместе с отцом уставился на то, что происходило снаружи. Мимо мотеля двигались десятки людей, все в одном направлении. Некоторые на машинах, но большинство пешком, многие на четвереньках. Они ползли, подскакивали на измененных, вытянувшихся конечностях. Ползли по тротуару, по середине дороги… и по крышам. Некоторые цеплялись за стены домов, как саранча, суетливо наползали друг на друга.
Здесь были толстые домохозяйки и тощие студенты колледжей, мужчины в желто-черной форме пожарных. Был человек в черной рубашке священника со стоячим воротничком, но совсем без штанов. Была пожилая коренастая дама-негритянка, которую Вейлон видел на кассе в супермаркете Альбертсона. Были бородатые люди в тюрбанах из сикхского храма, один или двое из них были совсем голыми.
Все больше и больше людей с выдвинутыми, как у рептилий, конечностями ползли по крышам домов, по улице, через кусты. Зрелище напоминало миграцию саранчи. И все двигались в одном направлении.
– Они идут к кладбищу, – прошептал Вейлон. И тут ему пришло в голову, что все самодельные антенны были направлены тоже туда.
– О'кей, – торопливо проговорил отец, затаскивая Вейлона внутрь и закрывая дверь.
Дрожащими руками он запер замок и накинул цепочку. Потом выключил свет и пятился от окна, пока не уселся на кровать. Откинулся на кровати – рот открыт – и, не мигая, Уставился на дверь. Вейлон сел рядом. Отец молча обнял его за плечи.
И тут вместе со слезами у Вейлона полились слова. Из НОСА тоже потекло. И он рассказал отцу, что произошло с мамой.
14 декабря, семь часов утра
Может, это мошки меня усыпили, – подумала Адэр и чуть не рассмеялась этой мысли.
Но на улице возле магазина кто-то двигался. Мужские голоса, работающий двигатель большого автомобиля.
Адэр спала в маленькой палатке – спала в палатке, хотя и находилась в помещении – между двумя картонными коробками. Ей казалось безопаснее спать в палатке, хотя в этом не было никакого смысла. Она проснулась перед рассветом, очнувшись от кошмаров, которые, казалось, сплетались с реальной жизнью. Пошла к витринному стеклу посмотреть, что делается снаружи, и, боясь даже думать, что может там увидеть. Или кто может увидеть ее. Но увидела только мошек.
Мошки летали поблизости от главного входа в хозяйственный магазин. Летали по прямой линии, построившись в устойчивый куб, который четко поворачивал под прямым углом. Мошки так не летают.
Адэр показалось, что мошки тоже ее увидели и подлетели к стеклу, чтобы получше рассмотреть. Она поскорее опять убралась в заднюю комнату.
Сейчас, наверное, уже часов семь. Кто-нибудь может прийти.
Спала Адэр плохо, но все же спала. Теперь она заставила себя поесть, зарядила пистолет. Она не собирается сидеть и ждать, когда они придут и загонят ее в угол.
Адэр сняла пистолет с предохранителя, осторожно отперла заднюю дверь и, моргая, вышла на скудный утренний свет.
В тридцати футах от двери стоял фургон Мейсона. В фургоне сидели Мейсон и Кол и, разинув рты, на нее смотрели. За рулем был Мейсон.
– Bay! – крикнул Мейсон. – Вот она!
– Адэр? – спросил Кол, вылез из фургона и подошел к Адэр. – Господи! Где ты была? Тебя ищет полиция. И мы с Мейсоном искали тебя всю ночь.
Она смотрела на них во все глаза.
– Откуда вы узнали, что я здесь?