Адэр захотелось выстрелить в эту копошащую мешанину различных животных и увидеть, как разлетится в стороны это отвратительное месиво, но она была уверена, что оставшиеся части сразу же реорганизуются и нападут на нее. А потому она тихонько соскользнула с валуна со стороны противоположной ползунам, огляделась, не видно ли где-нибудь морпеха-убийцы. Иногда она чувствовала запах этой твари, запах трансформированной человеческой плоти, но пока он ее не поймал.

Адэр была голодна и очень устала, но в каком-то смысле она ощущала себя очень живой. И ей хотелось добраться до Кола и Вейлона и предупредить их.

Эта мысль заставила ее вспомнить о маме. И об отце. Сердце сжалось от боли. Она много раз слышала это выражение – от боли в сердце, но никогда прежде она не испытывала ничего по-настоящему похожего на боль в сердце. Это было как боль в сломанной кости. Эта боль находилась у нее внутри, в самой середине, там, где жили все чувства, и какая это была боль! Адэр знала, что родители погибли или даже хуже того.

Вспомнив об этом, она почувствовала гнев и злобу, и ей захотелось, чтобы сейчас же появился морпех или еще кто-нибудь из них, чтобы она могла их убить.

Миссис Сентаво. Ведь убила же она ее?

Адэр не думала об этом прямо, но сейчас до нее дошло. Она убила человека. Только ведь миссис Сентаво умерла еще раньше.

А что, если тот газ, о котором говорил майор, действительно существует? Что, если он подействовал на ее разум? Что, если она неправильно поняла действия миссис Сентаво? И убила ее…

Адэр выглянула из-за валуна. В семидесяти пяти ярдах от нее шло существо, похожее на шагающее пугало. Некоторое время она за ним наблюдала. Оно не принимало других форм, не менялось, не исчезало и не появлялось вновь. И как ни странно, Адэр чувствовала, что оно имеет массу, плотность. Оно было реальным!

Нет, ничего ей не чудится. Не она убила миссис Сентаво – тa женщина была давно мертва.

Адэр вспомнила строчку из Библии: «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов».

Она снова отступила за валун, а потом, изо всех сил продираясь сквозь кустарник, пошла к огням города.

13 декабря, ночь

Стэннер вошел в деревянную калитку заднего двора Крузона и тут испытал очень явственное ощущение – ощущение, с которым однажды уже сталкивался в маленьком переулке йеменской столицы и с тех пор никогда не забывал.

Это было ощущения пистолетного дула, прижатого к основанию шеи.

– Не двигаться, майор, – прозвучал голос полицейского коммандера Крузона.

Стэннер все анализировал ощущения на своей шее.

– Подождите, думаю, я прав: девятимиллиметровый. Так?

– Неплохо. И, кстати, он заряжен. И в стволе патрон. А теперь поворачивайтесь и идите за дом. Я сейчас уберу пистолет с вашей шеи, но он будет в двадцати четырех дюймах от вашей спины.

– Я понял. – Стэннер прошел вдоль стены дома, мимо пластиковой собачей будки и аккуратного рулона из зеленого садового шланга.

На заднем дворе в маленьком зеленом пруду с бетонными берегами оглушительно орали лягушки.

– По-моему, лягушкам сейчас не сезон, – заметил Стэннер.

– Точно, – отозвался Крузон.

Дом стоял у подножия холма, как многие дома в Квибре, и крутой склон заднего двора был превращен в террасы, удерживаемые камнем. Там росла небольшая декоративная слива с обнаженными ветками. Вдоль деревянных изгородей тянулись заросли розовых кустов. Двое мужчин постояли с минуту, слушая лягушек, а потом и сову.

– Красивый дворик, – сказал Стэннер. Крузон не ответил, и Стэннеру пришлось задуматься, не собирается ли он его пристрелить прямо сейчас.

– Повернитесь, – скомандовал Крузон.

Стэннер повернулся и увидел, что Крузон не в форме, а одет в светло-коричневые слаксы и белую куртку на молнии. Свой девятимиллиметровый автоматический пистолет он держал твердой рукой, направляя его Стэннеру в грудь. Он стоял, словно бы размышляя и пытаясь принять решение. Фонарь на крыльце освещал его сзади, очерчивая в ночной тьме мерцающий силуэт. Лицо Крузона находилось в тени. У него за спиной, у раздвижных стеклянных дверей маленького кирпичного патио, лежал большой брезентовый сверток размером с человека. Содержимое свертка отчаянно дергалось резкими рывками.

Стэннер заметил, что из-за стекла на них смотрит маленькая девочка. Маленькая черноволосая дочка Крузона. Стэннер покачал головой и нахмурился, чтобы она ушла. Если ее отец собирается его застрелить, не надо, чтобы она смотрела.

Ребенок попятился, а потом побежал и скрылся из поля зрения Стэннера.

– Что это вы гримасничаете? – спросил Крузон.

– Там была маленькая девочка. Я подумал, ей не стоит… тут быть.

– Неглупо. Акт милосердия. Притворяетесь, что вам есть до нас дело?