— Ну?

— Что ну, что ну?!! — Семерка явно злилась. — Может, хватит темнить? Откуда, скажи мне, на нашу голову свалился в Степи пес? Мы, вашу мать, посреди Степи!!! Откуда здесь взялась псина?!

— Ты не нервничай. — Бирюк нагнулся, положив руки на высокую луку. — Правду хочешь?

— Хочу!

— А, пожалуйста. — Бородач кивнул Еноту и Змею. И разом разрешил все ночные рассуждения о том, с кем он. Семерка замерла, понимая, что ее крепко взяли с трех сторон. Даже с четырех, ведь Хан уже стоял сбоку, обманчиво грузный и неторопливый. Бирюк довольно оглядел свое маленькое войско и оскалился. — Каковы молодцы, хвалю, хвалю. А вот тебе, подруга, правда. Откуда взялся милый барбос, дорогая, я не знаю. Сам теряюсь в догадках. И мы ищем Михакка, и все тут. Только с одним нюансом, крошечным таким нюансиком.

— Кто «мы»? — Семерка заиграла желваками на лице. Вся зарождающаяся тяга к ней у Енота тут же пропала. Пусть и красивая, но сейчас она казалась страшной. Встать у нее на пути, даже имея численный перевес, хотелось не очень сильно. — Кто твои подмастерья, старый ты хрен? С кем ты спутался?

Бирюк снова кивнул Еноту. Задумываться не пришлось, и даже не придется говорить. Семерка повернула к нему голову, пытливо ожидая ответа на свой главный вопрос. Терпеливо дождалась, пока Енот снимет сбрую, куртку, рубашку. И резко выдохнула, увидев татуировку на плече. Красный круг солнца, черная рука с мечом. Две краски, ничего лишнего. Знак чистильщиков.

— Ё…., прости святая Виргиния, и ……, твою же в …..!!! — Семерка сплюнула. — Чего ты сразу не сказал, а, Бирючина? Ну, спутался с чистильщиками, с кем не бывает, и что? А я-то, вот овца…. Все думала, какой же Змей стеснительный, даже рубашку не снимает. Тьфу ты, пропасть!

— Так откуда собака-то взялась, Енот? — Бирюк посмотрел на него. — А?

Осталось только пожать плечами. А что еще-то? Не, вообще Енот предполагал, что отряд проехал не так и далеко от них, случайно нарезав ненужную петлю. Как еще объяснить, что Хан смог его почуять?

— Ладно. — Бирюк развернул своего гнедого кибера. — Едем дальше. С этой мохнатой образиной всяко лучше, чем без нее.

С этим Енот согласился полностью. Хан помехой явно не будет, только помощью. Поесть умная собачина найдет сама, это он умеет. Опасность почуять за сотню метров, помочь в бою, охранять ночной сон… немало для одного хорошего сильного пса.

Какое-то время ехали молча. Бирюк трусил впереди, вместе с задумчиво молчащей Семеркой, только и крутил головой по сторонам. Енот и Змей скакали позади, выполняя одновременно роль и арьергарда и обоза.

А вокруг, под уже не таким жарким сентябрьским солнцем, жила Степь. Та самая, где Еноту хотелось остаться подольше. Прекрасная и страшная, завораживающая, опасная, ласковая и жесткая, перекатывающаяся волнами пестрого и зеленого разнотравья, окутывающая духмяным запахом последних цветов. Горько пахла полынь, чуть сладковато, наплевав на все законы, придуманные агрономами и ботаниками, оглушали обоняние алые тюльпаны. Высоченная, иногда по холку немаленьким механическим коням, трава шелестела от порывов ветра, уже порою холодного до рези от его ударов. Жизнь в Степи кипела, если знать, куда смотреть и кого выслеживать.

Седые метелки ковыля дрожали, раздвигаясь в стороны перед хитрой рыжей мордой большеухой лисицы. Суслики, столбиками высматривавшие врагов, резво прыгали по норам и захоронкам. Порой, отвлекаясь от постоянного наблюдения за округой, Енот понимал, что просто перестал удивляться постоянному треску, стоявшему вокруг от насекомых. Несколько раз гулко ухнуло в стороне, заставив Бирюку встрепенуться.

— Дрофы… — бородач даже потянулся к недлинной винтовке, торчавшей в чехле у седла. — Можно было бы поохотиться. Они сейчас жира набрали, вкусные.

Енот проследил за его взглядом, успев заметить далеко сбоку большущую голову с хохолком, вытянутую вверх на сильной шее. И чуть испугался, припомнив форков, так настойчиво пытавшихся вылущить их из стальной скорлупы бирюковского багги. Змей, скорее всего подумавший про это же, толкнул его коленом.

— Не, дрофа птица не такая. После Войны, когда Степь расширилась, вымахали они, конечно, некисло. Но с фороракосами ни в какое сравнение и близко не идут.

— Спасибо друг, успокоил. — Енот расслабился, чуть ускоряя коня. — Давай нагонять наших господ преподавателей. Слушай, Змей…

— А?

— Ты как считаешь, можем мы доверять нашей красавице Семерке после того, как она узнала кто мы такие?

— Ну, вопрос непростой… Как бы тебе пояснее выразить свои мысли, черт. — Змей замолчал, а Енот уставился на него с изрядным удивлением. Не, оно ни странно, конечно, что ученик похож на учителя, вовсе нет. Но как сейчас Змей почесал свою реденькую бородку и сказал это… прямо вылитый Инженер.

— А ты попробуй проще объяснить. Я вроде не тупой, не находишь?

— Э-э-э… ну да, извини. — Змей согласно кивнул. — Мне кажется, что на данном этапе нашей экспедиции нам совершенно не стоит ее опасаться, если не сказать большего. Семерка сейчас осмысливает заново всю операцию и пытается найти для себя плюсы. Вероятнее всего, что плюсов уже нашла намного больше минусов. В конце концов, каждый в пустошах, да и в городах со всей прочей цивилизацией, знает, что чистильщики не просто отряд наемников. Лучше иметь нас в друзьях, как мне кажется