— Понимаю. — Енот смотрел в красные дергающиеся отсветы затухающего костра.

— Ты видел когда-нибудь, пацан, как они снимают шкуру с живого человека? Не знаешь, что такое степной тюльпан? Когда ее подтянут к потолку и начнут медленно срезать кожу, так, чтобы чулком слезала, будет она рада твоему подвигу? А?!

Енот моргнул, понимая, что Бирюк неожиданно оказался рядом и говорит тихо и спокойно, глядя ему в глаза. Не крича, не пытаясь донести мысль через эмоции, ровным тоном продолжал рассказывать.

— Ты не знаешь, да? Настой мака, очень много этого сраного белесого киселя. Ее подтянут к потолку, привяжут, чтобы не дергалась, не мешала этим, мать их, эстетам. Начнут с головы, срезав лицо, перейдут на шею и дальше. Снимут всю кожу даже с ее маленьких упругих титек, Енот. И свернут, спустят к поясу. А потом отвяжут, добавят еще настоя и отпустят в Степь. Эх ты, герой, блядь.

Енот смотрел в пляшущее пламя. Есть скворчащего жиром суслика не хотелось.

Где-то в стороне что-то дико заорало. Протяжный высокий вопль прокатился над ковылем, уйдя вверх, в черный бархат неба.

— Эй, Змеина! — Бирюк встал, похлопав Енота по плечу. — Змей!

— Что-то не то. — Семерка торопливо натянула сапоги на босые ноги. — Змей!

В траве снова кто-то завопил, протяжно и ближе к костру. Змея слышно не было.

Енот сорвался с места, схватив автомат. Бирюк уже ринулся в сторону воплей, перехватив оружия удобнее. Вопль поднялся еще выше, переходя в злое урчание. Крик Змея, зовущего их на помощь, раздался сразу за ним. Выстрелы раздались чуть позже.

— Змей! — Енот аккуратно, немного теряясь в ночи, шел к месту, откуда еще продолжал доноситься непонятный рык. Снова сухо щелкнул выстрел из пистолета, рычание перешло в высокий вопль.

— Твою мать!!! — заорал Змей. — Твою м-а-а-а-ть!!!

Вопль перешел в дикий визг. Но недолго, звук оборвался ударом твердого по мягкому, истошным мяуканьем и хриплыми матюгами Бирюка. Семерка и Енот, наконец-то добравшиеся до нескольких низких кустов, замерли, наблюдая странную картину.

Бирюк старательно молотил ногами, обутыми в тяжелые подкованные сапоги, что-то темное и шарообразное. Иногда высоко поднимал вверх своего крупнокалиберного монстра и бил прикладом вниз. Нечто, у которого постоянно хрустели сломанные кости, тем не менее шипело и подвывало. Змей стоял тут же, затягивая зубами ремень, наброшенный на предплечье. В темноте белел бинт, с темным пятном посередине. Дальше Енот сработал на рефлексах.

Подскочил к напарнику, сдвинул наброшенный жгутом ремень дальше к локтю, затянул, накрутив толстую выделанную кожу винтом на спинку ножа. Змей в это время уже зажимал освободившейся ладонью разодранные мышцы. Серебристый свет показал еще четыре глубокие царапины по левой щеке Змея. «Научник» дико косился в сторону методично убивающего что-то непонятное Бирюка и слегка дрожал. Дело закончила Семерка. Подошла к еще огрызающемуся куску из меха, мускулов и остатков костей, вытащила револьвер и выстрелила.

— Не стоило так махать руками и ногами, все равно Змей уже стрелял, — крутанула своего матово-черного семизарядного друга на пальце. — Или ты так соглашался с мотивами Енота, изобразившего из себя в поезде второе воплощение Мэдмакса?

— Это уже мое дело. — Бирюк сорвал пук травы и начал отчищать приклад. Тот, кстати, был складным. Металлическая рамка, при нажатии на кнопку — уходила в бок, прикладываясь к автомату. Но это не помешало ей размолотить в крошево существо, напавшее на Змея. — Ужонок, ты чего там руку так усиленно мотаешь? Неужто ты с дури умудрился ее так подставить этому шелудивому котенку, что чуть не помер?

— Котенку? — Енот посмотрел на уже не шевелящееся нечто, раскинувшееся на примятой траве темным пятном. Сейчас, правда, пятно уже не казалось совсем черным, даже наоборот. Луна, скрытая тучами, вышла полностью, и можно было рассмотреть напавшего чудо-юда.

А напал на Змея, если судить по остаткам морды, лапам и длинному толстому хвосту, действительно кот. Таких зверей Еноту встречать не доводилось, но видел саму шкуру у Инженера на стене фургона. Да и наслышан был от парней, любивших поохотиться. Степной кот, потомок манулов и рысей, прочно обосновавшийся в глубоких и пахучих зеленых волнах сухого моря. Хищник, который, подкравшись, запросто уложит любого человека. Змею повезло, и он явно понимал это. Рассматривал животину с неподдельным интересом, но старался особо близко не подходить.

— Что с рукой, чудовище? — еще раз спросил Бирюк. — А?

— Страшного ничего нет, перетягивал на всякий случай. — Змей пошевелил пальцами. — Кровотечение практически остановилось, сухожилия и нервы не затронуты. Пальцами шевелить больно, но не более того. А чего он мне ее достал… ну, так вышло, не заметил.

— Повезло мне, ничего не скажешь, — бородач ухмыльнулся. — Один прет воевать как многоцелевой тактический модуль А-115-ть [14] , второй, вроде бы весь из себя умный и знающий, не человек, а ходячий жесткий диск, не замечает и не чувствует дикого кота. Везунчик я, ничего не скажешь.