Командир аборигенов выкрикнул новую команду, которую я едва расслышал:

— Феодор, займись!

Четыре всадника закружили вокруг вожака и закидали его дротиками, а командир и большая часть всадников продолжили преследование.

Бык попробовал достать обидчиков. Он метнулся к одному коннику, но тот ловко развернул лошадь, и они разминулись. Зубр направился к следующему, однако было поздно. Люди били без промаха, и он сначала стал прихрамывать, а потом, снова заревев, упал на передние ноги. После чего для зубра все было кончено. Всадники спешились, подошли к нему вплотную, и на рогатую башку опустился топор.

Стадо тем временем продолжало свой бег. Зубры почти добрались до тропинок, которые вели в овраг, и угодили в ловушку. Подробностей я рассмотреть не мог, далеко. Но главное понял. Перед спуском были заранее выкопаны и замаскированы ямы, попадая в которые животные ломали ноги. А дальше все просто. Конники добивали подранков, и ушло всего с десяток зубров. Как мне показалось, их выпустили специально, на развод.

Охота длилась недолго. Не больше часа. За это время все люди сошлись возле туш, и появились телеги, которые выкатились из леса. Я увидел достаточно и мог бы еще понаблюдать. Однако один из воинов, длинноволосый и в круглой меховой шапке, стал слишком часто посматривать в мою сторону, будто почуял взгляд, и я с удивлением обнаружил, что это женщина. Она в самом деле смотрела на меня, и от этого на затылке зашевелились волосы. Она меня почуяла и, решив не искушать судьбу, подобру-поздорову я отполз подальше в лес.

От места проведения загонной охоты я удалялся настолько быстро, насколько это возможно. Ломился через буреломы, переходил вброд ручьи и старался уйти как можно дальше. Не было уверенности, что меня не заметили, и попадаться аборигенам я не хотел. Слишком опасно. И первое, что нужно сделать, — оторваться от возможной погони и запутать следы. А затем, если все обойдется, можно вернуться обратно. Разумеется, кружным путем. После чего отыскать деревню местных жителей, понаблюдать за людьми и только потом принимать решение, выходить к ним или нет. Хотя и так все ясно. Это не преображенцы, а горцы, одно из племен. Они повольников недолюбливают, и встречаться с ними не стоит.

Шел до темноты, и от места проведения охоты отдалился километров на пятнадцать, не меньше. Следов присутствия человека на пути не встретил и немного успокоился. Выбрал место для временной стоянки, окруженный густым кустарником овраг, и приготовил нехитрый ужин. Запарил в котелке крупу и закинул сверху немного мяса. Просто и питательно.

Плотно поужинал и выставил вокруг стоянки метки, сухой валежник. Потом подумал, что завтра нужно поохотиться, забился под обрыв и заснул. Вот только выспаться не получилось, потому что, когда я затих, к углям костра из темноты метнулась человеческая тень.

Захрустел валежник, и неведомый пришелец, схватив котелок, скрылся в темноте.

«Кто это?! Что это?!» — пронеслось в голове и, схватив автомат, я выстрелил одиночным вслед незваному гостю.

Бах! Пуля улетела в темноту. Не попал! И, поддавшись инстинктам, я бросился в погоню. Однако, выскочив из оврага, споткнулся и упал.

Я рухнул в перепрелую листву и чудом не ударился лицом о крупную корягу.

Снова вокруг воцарилась тишина. Ни шороха, ни звука. Только холодный ночной лес и снег.

Прислушался. Ничего. Ни воплей, ни топота шагов. Плохо. Кажется, ушел неведомый и незваный ночной гость.

Поднявшись и постояв пару минут, я направился обратно. Осторожно ступал по палой листве, ствол автомата обшаривал окрестности, и я старался услышать хоть что-нибудь. Но все бесполезно. Тишина. Давящая, тревожная и гнетущая. Потому что воришка неподалеку. Нет шуршания мелких зверушек, а есть лишь темные высокие деревья и человек с оружием.

— Эй, ты кто?! — окликнул я бродягу.

Он не отозвался. То ли затаился, то ли боялся, что на голос прилетят пули.

— Ну и хрен с тобой! — снова подал я голос. — Сунешься — подохнешь!

Нет ответа. Ладно. Я вернулся в овраг и обомлел. Рюкзака и спального мешка не было. Пока я гонялся за воришкой, другой ночной бродяга украл мои вещи.

— Суки! Мать вашу! — прошипел я и, понимая, что прямо сейчас найти дикарей не удастся, опять забрался в выемку под обрывом и постарался не нервничать.

Вот только совсем без нервов обойтись не удалось. Меня обвели вокруг пальца и обокрали. Оружие, правда, сохранил. Но все снаряжение, припасы и вещи исчезли. Без запасов выжить в лесу сложно, и выход один. Дождаться утра и найти воришек. Любой ценой отыскать сволочей и вернуть свое, а потом наказать бродяг. Иначе никак. Либо я, либо они. И пусть я не следопыт, кое-какой опыт в лесном поиске у меня уже имелся.

Ночью было прохладно, и утро я встретил, свернувшись в клубок. В голове невеселые мысли, и чего я только не передумал… А что, если мой выстрел слышали охотники на зубров? А вдруг они уже рядом? А сколько воров, которые меня обокрали? Не знаю. Минимум двое. И кто они? Неизвестно. Из всего этого вывод — надо быть осторожнее.

И вот наконец рассвет. Первые лучи зимнего солнца упали на лес, и я вышел в поиск.

Следы нашел сразу. Ночные бродяги, которых действительно оказалось двое, пытались петлять и путать следы. Но делали это очень неумело. Настолько, что я шел за ними легко и вскоре оказался на кабаньей тропе, где обнаружил четкие отпечатки обуви. Кроссовки. Размер примерно тридцать седьмой или тридцать восьмой. Подошва рифленая, хотя и сильно потертая. Значит, меня обокрали подростки, женщины или карлики. И что характерно, они не местные либо где-то добыли произведенную на фабрике обувь.