Великий Светлый Маг некоторое время рассматривал показания блестящей штуковинки на одном из столов, а потом вздохнул — выход ситуации из-под контроля становился всё очевидней и очевидней. Героиня волшебного мира не обещала стать ни покладистой, ни даже предсказуемой.

А какой? Ершистой и внезапной, пожалуй. То есть совершенно непригодной к работе в команде под мудрым руководством опытного и знающего наставника. Лучшее, что можно сделать в этой ситуации — забыть о Гарри Поттер, порвав с ней все связи. Ни к чему тратить время на то, что не обещает никакой выгоды. Пора делать ставку на другую лошадку.

На Рождественские каникулы Рони перебралась в Нору к братьям и сестре — у них там нынче шумно и весело. Гермиона повадилась сидеть в мягком кресле около большого книжного шкафа в доме Лонгботтомов, появляясь дома только для того, чтобы поесть и поспать. Гарри ковырялась в подвале, пытаясь отремонтировать притащенные с Прайвет-драйв велосипеды. Ей было покойно и радостно от опьяняющего чувства свободы, возникшего в душе после наполненного событиями лета и непрерывно давящей на мозги учёбы. Словно груз с души свалился.

И ещё хотелось сходить к кому-нибудь в гости. Не к шумным Уизли и не к церемонным Лонгботтомам, а что-то среднее, чтобы в самый раз. Перебрала в памяти одноклассниц — нет, не то. Ни с одной она не подружилась. Дурсли? Это даже не смешно. В самый раз было бы навестить крёстного. Ага, ага, в конуре под крыльцом. Да и Гермиона не велит Сириусу обращаться в человека без её приказания. Ха! Есть же Хагрид! Живёт он уединённо и в прошлый раз был искренне рад гостям.

Как и раньше появилась неподалеку от тыквенных грядок. Тут в Шотландии всё было завалено чистым белым снегом, из трубы деревянной избушки шёл дым, слева чернел запретный лес, а выше по склону вилась расчищенная тропинка, ведущая к замку.

Хагрид поспешил навстречу и вытащил гостью из-под Клыка, бросившегося радостно ласкаться — пёс большой, а девочка маленькая и отважная — закрыла собственным телом коробку с тортом.

— Извини, что такой… э-э-э… незначительный, — смущённо пробормотала Гарри, вскарабкавшись на высокую табуретку и выставляя гостинец на стол. — Денег осталось мало, а следующая выдача средств на карманные расходы почти через неделю.

— О, как! — громыхнул лесничий, наливая кипятку в заварочный чайник. — Мне папка тоже иногда давал несколько сиклей на сладкое, а тебя, выходит, тётка балует.

— Нет, не тетка, а родители моей подруги, у которых я и живу.

— Как это? Ты что же, от родни сбежала к чужим людям?

— Да не сбегала я, а мирно переехала. Дурсли меня не очень любили и согласились расстаться без особых сожалений. Жалко, что у меня нет больше никаких родственников, но я твёрдо решила, что верну Грейнджерам всё, что они на меня потратят, когда вырасту и куплю волшебную палочку.

— Наколдуешь, что ли денег-то, — хмыкнул Хагрид. — Так они потом обратно обратятся в то, из чего ты их трансфигурируешь. Неладно получится. Нехорошо.

— Нет, я покажу эту волшебную палочку гоблинам, и они пропустят меня в сейф, который оставили мне мама и папа — там должны быть настоящие, ненаколдованные деньги.

— Сейф, — приподнял брови лесничий. — Точно, был сейф, — и он принялся рыться в своих необъятных карманах.

Гарри смотрела на него с интересом. Не верилось, что там может поместиться целая комната, пусть и небольшая, как у Гермионы. Но это же не нормальный мир, а волшебный — много ли она о нём знает?

Но чуда не случилось — не отыскалось в карманах полувеликана банковского хранилища, зато нашёлся маленький ключик.

— Вот, это, — пробормотал Хагрид, разглядывая находку.

— Это вот, — согласилась девочка. — Так это… почему он у тебя?

— Так ключ. Мне часто оставляют. И этот оставили.

— Кто? Мой папа?

— Нет, не Джеймс. Великий человек — Дамблдор.

— Великий, — согласилась Гарри и сглотнула от волнения. — А почему оставил?

— Так, пока не понадобится.

— Мне понадобился. Он ведь мой?

— Твой. На, вот, держи, — лесничий удивлённо покрутил головой и протянул девочке ключик.

— А ты моего папу назвал по имени. Знал его?

— Кто же его не знал, из тех, кто тогда в школе учился! Такой шалун был — только держись! Вчетвером они безобразничали и не один раз мне попадались, когда в Запретный Лес шастали.

— Может, ты и разговаривал с ним? Не знаешь, была ли у него родня?

— Была, как не быть. Только я по этой части мало знаю. Ты меня лучше про гиппогрифов спроси, или про единорогов. А про кто кому кем приходится в людях, это лучше с кем-нибудь из родовитых говорить, они про это любят. Да.