Зажглись огни под котлами, застучали ножи по разделочным доскам, класс привычно приступил к варке, потому что настойка, как выяснилось, не столько настаивалась, сколько упаривалась.

— Невилл! Возьми буковую мешалку. Панси! В другую сторону. Гермиона! А зачем толчёный уголь?

— Для снятия отечности при наружном применении. Аквистан Эпиррский рекомендовал.

— Грек, что ли?

— Он уже на латыни писал, хотя, вроде, как грек, — пожала плечами Миона.

— Арабы считали этот состав мягким успокоительным при приёме внутрь, но женщины использовали его в компрессах для лиц, да и других чувствительных мест, — сообщила Миллисент.

Когда в класс влетел Снейп, все замерли. До конца урока осталось всего-ничего — огонь уже погасили и дожидались окончания упревания.

— Слейте ваши помои в бутыль, — рявкнул он. — Грейнджер — один балл за сообразительность. Боулструд, Паркинсон, Гринграсс — по одному баллу за восприимчивость. Свободны. Уизли! — уставился он злым взглядом на ассистентку. — Внесите изменение в этот рецепт во всех учебниках курса. Это вам за самодеятельность.

— Не горюй, Рони, — подмигнул ассистентке Невилл, как только за профессором закрылась дверь препараторской. — Лаванда шепнёт Падме и Ханне — считай, что все окажутся в курсах. А чары редактирования Сьюзен практикует играючи — у неё тетка чиновник в министерстве.

— А за довольного, как слон, ужаса подземелий — респект тебе и уважуха, — завершил мысль Крэбб, — ему, хоть и был он с родного для зельевара факультета, тоже изредка прилетало.

В кабинете директора Гарри проявилась тогда, когда засекла его отсутствие за обедом. Дамблдор изредка отлучался в министерство, так что — ничего необычного. В круглой комнате висели на стенах внимательные портреты, с которыми девочка учтиво поздоровалась. Мельтешили на столиках блестящие безделушки, разбираться с которыми было решительно некогда. Сидел на высоком насесте безучастный феникс, не проявляющий к ней никакого интереса. Зато меча нигде не было.

Обведя несколько раз всё вокруг пристальным взглядом, девочка громко сказала:

— Если кто-нибудь подскажет мне, где можно увидеть меч благородного Годрика, признательность моя не будет иметь границ.

Портреты не проронили ни звука и приняли отсутствующий вид.

— Зачем он тебе понадобился? — неожиданно спросила распределяющая шляпа, лежащая на шкафу.

— Том Риддл, тот, у которого погоняло Волдеморт, сделал себе хрокрукс из медальона Салазара Слизерина. Другие вещи основателей тоже под подозрением.

— Больше одного хрокрукса? — недоверчиво скривился осанистый крепыш в средневековом костюме с пышным складчатым воротником. — Да быть такого не может! Если, конечно, этот Том не сумасшедший.

— Да, Сэр Джон, — присела в глубоком реверансе Гарри. — Он не только придурок, но ещё и моральный урод — очень сильный и опасный волшебник, который навёл жуткого страха на кучу народа.

— А вы, мисс Поттер, стало быть, его не боитесь? — скривился в презрительной ухмылке мужчина в строгом сюртуке.

— Мне нельзя, мистер Блэк, — ответила Гарри, проделывая новый реверанс. — Страх сковывает волю и может привести к гибели.

— Северус рассказывал Альбусу о вашей прошлогодней встрече с этим мерзавцем на кладбище около кипящего котла, — включился в обсуждение старик в чёрном. — Жуткая картина!

— Да, сударь. Я тогда чуть не описалась от страха, — на этот раз Гарри ограничилась книксеном.

— Ваше место дома за пяльцами, а не на поле боя с оружием в руках, — грозно рявкнул осанистый бородач в полном доспехе с поднятым забралом стального шлема.

— А я и не собираюсь размахивать железяками — у меня запястья слабые, потому что я не парень, — рявкнула Гарри в ответ на этот выпад. И даже не попыталась изобразить ничего учтивого.

— Ричард всегда был мужланом, — скрипнула распределяющая шляпа. — Держи свой меч, — сверкающий клинок грохнулся со шкафа прямиком на пол. Девочка подняла его, поднесла ко лбу рукоять, крестовину, разные части лезвия.

— Нет здесь никакого хрокрукса, спасибо, шляпа, — вернув оружие на место, Гарри упёрлась взглядом в необычайно вычурную и довольно длинную волшебную палочку, лежащую на специальной подставке — ту самую, которой Дамблдор не успел воспользоваться во время встречи по дороге на пляж. Она охотно прыгнула в руку и послушно выдала яркий Люмос.

«Какая дружелюбная и мощная!» — с завистью подумала Гарри. В её руках перебывало немало разных волшебных палочек, часть которых она сделала сама. Впрочем, самоделки выходили неважнецкие, можно сказать — чуть живые. Но эта — настоящий шедевр, вышедший из рук великого мастера. Осмотрев её со всех сторон и поводив своей волшебной палочкой, чтобы выяснить структуру и изучить сердцевину, девочка вернула это сокровище на место и растаяла в воздухе.

— Она соврала про запястья, — хмыкнул Финеас Найджелус Блэк, обращаясь к другим портретам.