– Я сказал: назад, аль башка не дорога? – рявкнул главарь и, пятясь, отступил к кустам и скрылся в них. Его примеру последовали его товарищи. Еще несколько минут было слышно, как, ломая ветки, они мчатся от дороги сквозь кусты.

Больше их никто не беспокоил, и им удалось благополучно миновать Московское княжество. Двигаясь по рязанским землям, они видели неменьшую нервозность в лицах встречающихся им людей, как ратников, так и крестьян. Явно готовилась война, и это чувствовалось во всем.

В селе Весь первый же встречный пацаненок показал дорогу к отшельнику Михаилу. Проведя повозку по заросшей и едва заметной дорожке, Артем остановился у крепко сложенной избы, за которой угадывалось небольшое подворье. Это мало походило на хижину отшельника, которую он ожидал увидеть. В дверном проеме появилась щуплая мужская фигура, и Артем хотел было окрикнуть человека и спросить, как проехать к хижине отшельника Михаила. Однако когда человек вышел на крыльцо, и Артем окинул взглядом его фигуру, а главное, посмотрел в глаза, то понял, что с пути не сбился. Плавные и мягкие движения этого старика, его идеальная осанка и мощь, исходящая от его щуплой фигуры, сразу напомнили Рункеля. Но главное – глаза, выражающие печаль и усмешку. Артем соскочил с повозки и направился к старику.

– Старец Михаил? – спросил он, впрочем, полуутвердительно.

– А, Артем, добро пожаловать, – улыбнулся старик. – Проводник твой через несколько дней лишь прибудет, а пока вкуси моего гостеприимства.

– Откуда вы меня знаете? – оторопел Артем.

– Птичка Божья на ушко нашептала, – улыбнулся Михаил. – Ну проходите, гости дорогие, устали с дороги, чай.

Уже неделю они жили у Михаила. Тот предоставил им место для жилья, протопил баньку и потчевал нехитрой пищей, состоящей из разных плодов крестьянского труда. Почти каждый день к Михаилу приходили люди. В основном крестьяне, хотя приезжали и ратник, и несколько купцов. За советом, как объяснил Михаил. Все они привозили какие-то гостинцы, в основном продукты. Михаил удалялся с ними в ближайшую рощу или на берег речки. Беседовали они долго, а потом гости уезжали. Некоторые, правда, оставались на ночь, но уходили чуть свет. На Артема с Ольгой внимания никто не обращал. Мало ли какие люди живут у отшельника.

Первый день Артем с удовольствием отдыхал после долгого и утомительного пути. Они с Ольгой гуляли неподалеку от дома Михаила – поселился тот в поистине прекрасных местах. Ничего особого здесь, казалось бы, не было. Но, попав сюда, Артем ощутил прилив сил. Он ходил по полянам и рощам, гладил деревья и траву и чувствовал, что счастлив. Ольга радовалась: хоть на какое-то время их утомительное и опасное путешествие прервалось, и она снова может должным образом заботиться о ребенке.

На второй день Артем предложил Михаилу помощь по хозяйству, однако старик отказался.

– Отдыхай, – сказал он, – у меня свои труды, у тебя свои. Негоже в чужие сани садиться. Тебе еще предстоит дорога дальняя, так что набирайся покуда сил.

Сам же Михаил был постоянно чем-то занят. Или по хозяйству, или общением с гостями. Однако даже еду Ольге он не давал готовить. Все делал сам.

Так прошла неделя. Однажды, гуляя, Артем вышел на берег и увидел там одиноко сидящего, прислонившегося к березке Михаила. Недавно он ушел сюда с одним из гостей. Очевидно, гость ушел, а старик решил посидеть и отдохнуть. Артем подошел и опустился на траву рядом с отшельником. Глаза Михаила были закрыты, однако Артем чувствовал, что тот знает о его присутствии.

– Хорошо здесь, – произнес Артем, – спокойно.

– Места здесь и вправду хорошие, – отозвался Михаил, не открывая глаз, – а покой, он в душе. Здесь уж неважно, на торгу ты или в лесу.

– Тоже верно, – согласился Артем, – только надо ли тогда от людей уходить, если покой и так обрести можно?

– Так и не за покоем я сюда ушел, – усмехнулся отшельник, открывая глаза. – Нравится мне здесь, вот и весь сказ. А от людей, сам видишь, как я ушел. Каждый день гости.

– Так то для ордена? – спросил Артем.

– Да что орден, – отозвался Михаил, – раз в месяц, а то и реже птичка перелетная, вроде тебя, залетит, и то ладно. Люди, вишь, со всей округи посоветоваться идут. Слух прошел, что я-де мудр очень.

– Так, а может, и вправду мудр? – спросил Артем, посмотрев в глаза старику.

– Может быть, – безразлично пожал плечами старик, – только толку-то им от советов моих. Все равно мало кто им следует да своих тумаков полную пазуху получают. Мудр не мудр…

– То есть как это не следуют? Кого же тогда мудрым называют? – удивился Артем.

– А так, – усмехнулся Михаил, – приходит ко мне боярин и говорит: землицы хочу к вотчине прибавить. Я ему, не надо-де, князь за то на тебя осерчает. Что имеешь, потеряешь. Он и думает, да что этот старый хрыч в делах земельных понимает. Едет к себе, и хвать кусок земли у соседа. Ну, князюшка, само собой, серчает, да и всю вотчину того боярина палит да земли у него забирает. И сидит этот на пепелище своем да причитает: «Ай, мудрый Мишка, все как есть рассказал». Слышит то урядник княжий и ко мне идет да в ножки падает. Научи, говорит, как при князе воеводой стать. Я ему рассказываю, да говорю, что при князе милость немилостью сменяется да за чужие грехи головы летят. Он этого и слушать не хочет. Ему при князе состоять охота да хоромы новые отстроить. Ну, сказываю я ему, как и что. Он в воеводы выбивается да, когда его через год в цепях в острог везут, причитает: «Ай, мудрый Мишка, все как есть сказал». Вот так слава-то моя и растет, будь она неладна. И на том спасибо. Я от мира ушел, теперь святым почитают. Раньше, когда в миру жил, говорили, что-де злобный Мишка, колдун и волхв, беду навел. Несколько раз чуть не убили да два дома пожгли.