Твой друг и, надеюсь, возлюбленный,

всадник Децима Симмах».

– Значит, это не случайность, – Кива Сергеевич покрутил головой. – Честно говоря, я рассчитывал, что тебя оставят в покое.

Он встал со стула и несколько раз прошелся по мастерской, бормоча себе под нос: не случилось, не случилось, наша кошка утопилась…

Миша терпеливо ждал. Какое отношение имеет утопившееся животное к случаю на железнодорожном вокзале, он пока не понимал, но был уверен, что скоро все прояснится.

– Тут есть приятные и неприятные стороны, – заговорил Кива Сергеевич, остановившись напротив Миши.

– Приятная состоит в том, что ты, судя по всему, обладаешь очень большим потенциалом. Не просто большим, а значительным. Настолько значительным, что солнцевики, отбросив в сторону маскировку, занялись тобой, чуть ли не с первых шагов. Родиться талантом, – Кива Сергеевич грустно усмехнулся, – завидная участь. Многие бы отдали все на свете, чтоб оказаться на твоем месте. Таланту завидуют, видя только положительные стороны и совсем забывая про отрицательные. А они существуют, и до того реально, что многие таланты с радостью избавились бы от дара и стали обыкновенными людьми.

Так вот, юноша, вся твоя дальнейшая жиче теперь пойдет по-другому. Безмятежное детство осталось позади. Ты вышел на поле брани, а на войне придется вести себя как на войне.

– На войне, – робко вставил Миша, – у солдата есть оружие. А мне чем обороняться, шлифовальником?

– Зачем же? Такую добрую вещь нужно держать в сохранности, хранить и лелеять. Сейчас, погоди, я дам тебе одну штуку.

Кива Сергеевич распахнул дверцу, прикрывающую ящики письменного стола, вытащил один из них до половины и принялся сосредоточено изучать его содержимое.

Мишино сердце задрожало. Неужели он получит оружие, настоящее боевое оружие? Игрушки тут не помогут, с солнцевиками шутки плохи, это он уже понял, прочувствовал на собственной шкуре. Возможно, это будет пистолет, небольшой, с полированной рукояткой и изящно выгнутым курком. Он будет прятать его в сундуке, и носить под мышкой, чтоб никто не заметил. Сошьет специальную кобуру, и пусть только сунутся! Проблема, где тренироваться в стрельбе: придется уезжать далеко в лес, искать низину или овраг и там, экономя каждый патрон, стрелять по мишени.

Кива Сергеевич задвинул ящик на место, осторожно прикрыл дверцу и положил на стол перед Мишей квадратик желтоватой бумаги. На бумаге корявой цепочкой протянулись странные знаки, напоминающие изображения маленьких топориков или крючков для рыбной ловли.

– Что это?

– Цо то есть? – Кива Сергеевич еще раз хмыкнул. – Назвать можно по-разному, но ты зови эту бумагу охранной грамотой. Сверни ее в трубочку, спрячь в футлярчик и всегда носи с собой.

Миша протянул руку и взял бумагу. На ощупь она была твердой, а обратная поверхность слегка ворсилась. Значки немного выступали над поверхностью, тот, кто рисовал их, не пожалел чернил.

– Настоящий пергамент, – сказал Кива Сергеевич. – Гусиным пером писано, много лет назад.

– А что обозначает эта надпись и на каком она языке?

Кива Сергеевич внимательно посмотрел на Мишу.

– Язык очень древний, старинный язык, а что конкретно написано, узнаешь со временем. Не все тайны открываются сразу. Я сейчас тебе напишу русскими буквами главную фразу, выучи ее наизусть и повторяй в минуту опасности. А еще лучше, говори ее утром, когда проснешься и вечером, уже в постели. Наших друзей эта фраза будет держать на приличном расстоянии.

– Так это заклинание! – воскликнул Миша. – Магическая формула!

– Называй, как хочешь. Главное, что она работает.

Кива Сергеевич достал чистый лист бумаги, оторвал узкую полоску и быстро вывел на ней насколько слов.

– Читай. Только шепотом, или про себя. Просто так эти слова произносить не полагается.

Миша с трудом продрался сквозь причудливое сочетание букв.

– Подойди ко мне, – сказал Кива Сергеевич. Приблизив губы к Мишиному уху, он шепотом произнес написанную на бумаге фразу.

– Теперь розумешь?

– Вроде бы да.

– Вот и хорошо. Прячь пергамент, и вернемся к нашим заботам. Давай линзу.

Он взял из рук Миши линзу, придвинул ее почти вплотную к настольной лампе и, покачивая в разные стороны, принялся тщательно осматривать.

– Вот, – ткнул он пальцем в самую середину, – вот она, матовость. Смотри внимательно, зеркало уже довольно хорошо отражает предметы, но в центре словно кусочек тумана. Видишь?

Миша пододвинулся к лампе. Действительно, часть поверхности посередине линзы выглядела более матовой, чем остальная.