Утром Лида поехала в редакцию, которая занимала уже не две комнатушки, а целых пять в современном офисном здании. Секретарша Аллочка сказала, что Романа Александровича еще нет, но звонил и обещал скоро быть.

Аллочку взяли на секретарскую должность, но, так уж вышло, сперва ей пришлось потрудиться в корректуре – там увеличился объем работы, и Варвара Павловна сказала Яшке, что секретарше это будет полезно – заодно станет ясно, как у нее с грамотностью. Яшка, который привел девушку в редакцию, согласился и только попросил Варвару Павловну быть с новенькой помягче – она хлебнула в жизни горя. Маленькая худенькая Аллочка вместе со всей семьей попала в автокатастрофу, потеряла разом мать, отца и сестру, сама отделалась сломанными ребрами. Яшка, друживший с ее отцом, взял над девушкой шефство без всяких амурных намерений, просто не мог иначе. Аллочка платила ему совершенно собачьей преданностью. Лида знала это, знала и еще кое-что – материнская наука пошла ей впрок…

Рома был занят – паковал вещи. Яшка с курьером прислал ему две огромные клетчатые сумки, куда должно было влезть все его имущество.

– Давно пора, – сказал, узнав новости, Яшка. – Придешь в себя, обрати внимание на Аллочку. Хорошая девочка, и ты ей нравишься. Если что – и жениться можно.

– Я ей в отцы гожусь.

– Ну и что? Вот тоже нашел повод! Присмотрись, присмотрись… Я тебе как старый ловелас говорю – девчонка стоящая, кому-то повезет.

Так что Рома деловито вынимал из шкафов свое добро и неторопливо, аккуратно, складывал в сумки. Это не было истерическим бегством – это было спокойным и совершенно бесстрастным уходом. Илона, которая после ночных шатаний по лесу заболела, лежала в постели и следила за тем, как муж ходит туда и обратно.

Вдруг она поняла, что начинается бред: кто-то в голове навязчиво твердил: «Это уже было однажды, это уже было однажды».

Наконец Рома все забрал, уложил и задернул «молнии» сумок.

– Ну, все, – сказал он. – Живи как знаешь. На базаре ты не пропадешь. Можешь пускать квартирантов. Развод я оформлю сам. Я позвонил тете Тане, она за тобой присмотрит, я ей оставлю денег на медицину. Ну, пошел… Может, еще кому в жизни пригожусь. Удачи.

– Рома…

– Удачи.

В прихожей негромко стукнула дверь, и Илона осталась одна.

Тут случилось раздвоение. Илона-первая, осознав беду, вскочила, выбежала в прихожую, поверх пижамки накинула пальто, понеслась вниз по лестнице, как привидение, не касаясь ногами ступенек, и звала, звала:

– Ромка! Ромка, стой!

Но он словно растворился. Откуда-то во дворе взялась оградка, раньше ее не было; наверно, из парка возле Олиного дома. Илона-первая села на эту оградку, уже готовая заплакать, но сдержалась – люди ходят, что подумают? И сидела, и понемногу таяла…

А Илона-вторая, немного еще полежав, встала, надела теплый халат и медленно вышла из спальни. В прихожей, на полочке под зеркалом лежали Ромины ключи. Ей стало зябко, она завернулась в халат поплотнее и позвонила отцу.

Она редко звонила в тот дом, где он жил со своей женщиной, Ириной. Ирину она видела и ничего против нее не имела, приятная женщина, лицо хорошее, а вот звонить что-то не хотелось. Но Илона полагала, что отец должен знать о ее разводе.

Оказалось – знает.

– Ну, что же, Илусик, – горестно сказал он, – ты же сама во всем виновата. Мы с Ромой говорили, пока в город ехали. Что же ты мне раньше не сказала? Я бы нарколога хорошего нашел, вылечили бы тебя!

– Он водил меня к наркологу. Шарлатанство это все, папа.

– Ты хочешь, чтобы он вернулся? – неуверенно спросил отец.

– Я не знаю, папа. Я привыкла к нему. Кто ж знал, что он может уйти?! Он же так любил меня! – воскликнула Илона. – А теперь? Я не представляю, как мне жить теперь! Что у меня осталось? Профессии нет, работы нет, один базар!

– Илусик, он очень долго надеялся, что ты его полюбишь и изменишься.

– Это он тебе сказал?

– Я сам понял. Доченька, ты попробуй его вернуть, попробуй, хорошо? Прощения попроси, а?

– Просила.

– Давай я с ним поговорю. Но, Илусик, ты понимаешь – никаких базаров, ничего такого…

– А на что я тогда буду жить?

– Я буду давать тебе деньги.

Илона задумалась. Она знала, что отец зарабатывал мало, пенсия у него небольшая. Брать отцовские деньги она просто не могла. Тем это разговор и кончился – для Илоны, в сущности, ничем, а отец затосковал от сознания своего бессилия.

Два дня Илона жила, не выходя из дому и питаясь теми запасами, что в холодильнике. Забегала Галочка, приносила лекарства. Потом надо было что-то решать. А что тут решишь?.. Когда ты никому не нужна?..

Илона позвонила тете Фене и с утра поехала на рынок.

Вернулась она чуть выпивши. Посмотрела телевизор, там ничего интересного не показывали, но через четверть часа обещали сериал. Вечер опять был пустой, даже вдвойне, втройне пустой – ждать было некого.

И она снова вспомнила – это уже было однажды, это уже было однажды! Тихие и неумолимые сборы, тихий спокойный голос. Было – и повторилось, как будто отсутствие любви поселилось в этой квартире, обрело плоть и изгоняло тех, кто любит.