– Я уже понял, откуда вы знаете, что Кеннет глуп, – холодно пояснил он. – Меня интересует, откуда вы знаете о подчистках в книгах.

– Ах, вот что…

– Так откуда же?

Гектор устремил взгляд куда-то в пространство:

– Мэри что-то говорила об этом. Не помню, что именно. Но она была рассержена.

Монк подался вперед:

– Она сказала, что это сделал Кеннет? Да вспомните же!

– Нет, не говорила, – наморщил лоб старик. – Но была очень сердита.

– Однако в полицию она не заявляла?

– Нет. – Гектор самодовольно взглянул на Уильяма. – Потому-то я и подумал, что это работа Кеннета. – Он пожал плечами. – Однако какая свинья Квинлен! Своего никогда не упустит. Выскочка! Все отдаст ради того, чтобы пролезть наверх. И всегда окольными путями. Не понимаю, чем он нравится Уне. Не следовало позволять ему жениться на Айлиш. Я бы его выставил – хотя бы за одну его смазливость.

– Даже если Айлиш его любит? – поинтересовался Монк.

Фэррелайн помолчал, глядя в окно:

– Ну, если бы я был в этом уверен…

– А вы сомневаетесь?

– Я? – Гектор вскинул брови. – Откуда же мне знать? Она со мной не делится! – Его лицо внезапно исказила такая тоска, что сыщика охватила растерянность. Это редко посещавшее его чувство оказалось неожиданно болезненным, и он не сразу нашелся, что сказать.

Но собеседник, казалось, забыл о его присутствии. Погруженный в свои переживания, он не заботился о том, что могут о нем подумать.

– Я бы, однако, был удивлен, если бы Квинлен совершил растрату, – неожиданно заявил он. – Эта нищая козявка слишком умна, чтобы красть.

– А мистер Макайвор?

– Байярд? – отозвался Гектор, и на лице его появилось выражение насмешливой жалости. – Что ж, возможно… Никогда не мог его понять. Весь в себе. Мэри его любила, несмотря на всю его унылость. Всегда повторяла, что он лучше, чем мы воображаем. Это, впрочем, было не так уж трудно – думать о нем плохо, насколько я могу судить.

– Они с Уной давно женаты?

Майор улыбнулся, и лицо его сразу переменилось. Словно куда-то исчезли годы самоистребления и воскресла тень человека тридцатилетней давности в мундире горного стрелка. Сходство с висящим в холле портретом Хэмиша Фэррелайна одновременно и уменьшилось, и стало заметнее. В нем появились те же гордость, достоинство и уверенность в себе. Но в Гекторе ощущались еще и юмор, чуждый его старшему брату, и – как ни странно было увидеть это в том человеке, в которого он теперь превратился – спокойствие.

– Вы, наверное, считаете их странной парой, – доверительно обратился он к Монку. – Так оно и есть. Но, говорят, когда Байярд впервые появился здесь, он был очень порывистым, очень романтичным. Сплошная загадка, взоры исподлобья и скрываемая страсть. Словно и не англичанин, а горец. Уна дала отставку прекрасному шотландскому адвокату и предпочла Байярда. Из хорошей семьи адвокату, из прекрасной семьи.

– А как насчет матери этого адвоката? – спросил Уильям.

На лице старика появилось удивленное выражение:

– Вот оно что! Точно, свекровь. Сущее чудовище, а не женщина. Знаете, а вы не так глупы, как я думал. Это не лишено смысла. Пожалуй, Уна предпочла остаться в этом доме с таким мужем, как Байярд Макайвор, чем выйти за жителя Эдинбурга, имеющего мать, а тем более – такую. Что-то вроде Екатерины Стюарт. Не быть бы ей тогда хозяйкой в собственном доме и уж, конечно, не прибрать к рукам дело Фэррелайнов в такой мере, как теперь.

– А разве она его прибрала? Я полагал, что глава компании Элестер.

– Так и есть. Но заправляют всем она и Квинлен, черт бы его побрал.

Сыщик встал. Ему не хотелось, чтобы здесь его застал Мактир, пришедший с живительным питьем, или чтобы он столкнулся в холле с Уной после того, как они давно распрощались.

– Спасибо, майор Фэррелайн, – сказал он старому джентльмену. – Все это очень интересно. Думаю, что воспользуюсь вашим советом и постараюсь выяснить, кто же сделал подчистки в счетных книгах фирмы «Фэррелайн и Компания». Всего хорошего.

Гектор слегка приподнял руку в прощальном жесте и, вновь опустившись в кресло, с тоской уставился в окно.

Монку уже немало было известно о Типографской компании Фэррелайнов, включая ее местонахождение. Выйдя из дома на Эйнслай-плейс, он взял кэб и, миновав Принсес-стрит, выехал на Лит-уок – длинную улицу, ведущую к заливу и Литским докам. До них от Принсес-стрит было около двух миль, причем типография располагалась примерно посередине этого пути. Выйдя из экипажа, Уильям расплатился с кучером и отправился на поиски Байярда Макайвора.

Само строение типографии было большим, безобразным и сугубо функциональным. С обеих сторон к ней вплотную примыкали другие промышленные строения, самое большое из которых, судя по надписи у входа, занимала канатная фабрика. Внутри типография представляла собой одно просторное помещение, в одной из стен которого недавно было сооружено подобие входа с железной лестницей. Несколько дверей вели, судя по всему, в конторы, где размещались руководители различных подразделений фирмы, клерки и прочие служащие. Остальное пространство было отведено под собственно печатное оборудование: здесь теснились станки, наборные кассы, ящики со шрифтами и краской… В дальнем углу громоздились огромные кипы бумаги и переплетных материалов, веревки и какие-то машины. В помещении стоял рабочий гул и все находились в постоянном движении, но без малейшей суеты.