Месье Дезо чуть отошел в сторону, пропуская девушек в огромный холл.

Ужин был накрыт в малой столовой, ради «большего интима» — именно так выразился хозяин дома. Они ужинали под хрустальной люстрой восемнадцатого века и на тарелках, каждая из которых стоила как минимум 2500 долларов. Джульет даже испугалась, что ей будет прислуживать мажордом, но этим занялся сам Энтони, время от времени отлучавшийся на кухню. И, как обещала ей Камелия, он оказался блистательным поваром, потушив в вине сочного петуха и подав его с гарниром из зеленой фасоли. Вино, очевидно французское, сильно опьяняло, а когда хозяин намекнул, сколько оно стоит, Джульет чуть не поперхнулась. Было очевидно: Энтони любит рассказать о себе, о том успехе, которого добился он сам, а прежде добивались многие поколения его семьи, особенно о своем таланте финансиста, передававшемся по наследству. Он неоднократно вспоминал свою родину, описывая ее пейзажи и культурное многообразие, но ругая тамошних политиков за некомпетентность, а всю французскую нацию — за ее консерватизм, и это сильно позабавило Джульет. Будучи аристократом, гордящимся своими благородными корнями, но некогда сделавшим выбор в пользу капитала, стремясь извлечь максимальную прибыль от принадлежавшего ему производства, Дезо говорил о консерватизме французов так, словно посылал ругательство в адрес тех, кто не имел шансов взять собственную судьбу в свои руки.

Между тем вечер продолжался, Джульет удалось не только разглядеть в Энтони прирожденного благополучного дельца, но и обнаружить в нем человека, не отдалившегося от остальных людей и не раздувшегося от амбиций; Дезо отличался гордостью миллионера с благородными корнями; правда, по-своему, он был еще и нахальным.

Когда подали десерт, грушу в шоколадном соусе «Бель Элен», и чувство робости разбилось об усталость, опьянение и невероятное послевкусие, оставленное горячим блюдом, Джульет рискнула задать личный вопрос:

— Простите мне мое любопытство, но неужели вы живете один в этом огромном доме.

Энтони взял в руку хрустальный бокал, заботливо промокнув губы салфеткой.

— То есть вы хотите знать, женат ли я? Ответ отрицательный, я вдовец. Но я живу здесь не совсем один, у меня есть прислуга, которая обитает в западном крыле. Я отпустил их всех на вечер. А вы? Обручены с кем-нибудь или что-то в этом роде?

Джульет почувствовала, как краснеют ее щеки, и рассердилась на себя за излишнюю чувствительность.

— Нет, все свое время я посвящаю учебе.

— А, действительно! Камелия говорила мне об этом. Психология. Известно ли вам, что у меня есть влиятельные друзья в университете Джона Хопкинса и в Джорджтауне? [21] Я мог бы порекомендовать им вас, если это будет вам интересно.

Испытав внезапное беспокойство, Джульет с трудом проглотила кусочек груши. «Что он хочет этим сказать? — подумала она. — Он кадрит меня, или мне просто так кажется?»

Не найдя, что ответить, она молча кивнула, надеясь, что этого хватит.

— Не стесняйтесь попросить меня об этом: мне это доставит огромное удовольствие, — настаивал Энтони.

Заметив, что ее подруга чувствует себя не совсем в своей тарелке, Камелия положила ладонь на руку хозяина.

— Покажи нам свою библиотеку, Джульет просто помешана на книгах!

— Правда? — удивился он. — Тогда я именно тот человек, который вам нужен. В моей коллекции более пятидесяти двух тысяч трудов на самые различные темы!

Джульет заметила, что теперь рука миллионера накрыла руку Камелии, и подумала, не существует ли между ними интимная связь, но так никогда и не отважилась задать этот вопрос Камелии. Та была на двадцать лет моложе Энтони, но он, безусловно, был привлекателен. Если между ними действительно что-то было, неужели причина крылась в этой привлекательности? «Вполне возможно, что некоторые женщины находят его соблазнительным и оригинальным, с этими его манерами благородного француза, но его деньги — вот главный источник очарования, — подумала Джульет. — Впрочем, нет. Только не Камелия, это не в ее духе, она не корыстна и после развода она ни в чем не нуждается».

Энтони Дезо посмотрел Камелии прямо в глаза и поднес бокал с вином к своим тонким губам.

Джульет не смогла сдержать улыбку. Да, между ними, безусловно, что-то есть, в их взглядах горит какой-то заговорщицкий огонь, напоминающий отблеск любовной истории. И потом, это вполне в манере Камелии — не обращать внимания на возраст, чтобы не думать о том, насколько сильно годы повлияли на мужчину, — именно так она частенько повторяла. «Только забывая об этом, ты сможешь обнаружить в мужчине то лучшее, что в нем скрыто».

Если хорошенько поразмыслить, предложение Дезо составить Джульет «протекцию» в Джорджтауне или Университете Джона Хопкинса не предполагало ни малейшего сексуального подтекста — Энтони делал это ради Камелии, в знак своей привязанности к ней.

— Ну что, пойдем смотреть библиотеку? — спросил Дезо, вставая.

Они миновали несколько лестниц и коридоров, пока наконец он не толкнул украшенную позолотой тяжелую дверь. При виде зрелища, открывшегося ее глазам, Джульет замерла от неожиданности.

Длинные тени плавно стелились меж высоких стеллажей, располагавшихся внутри ротонды. Несколько окон пропускали внутрь, на территорию сумерек, холодный лунный свет. На потолке восьмиметровой высоты Джульет заметила фреску, однако свет луны был слишком слабым, и она смогла различить лишь очертания сидящего на дереве ангела и мудреца, смотрящего на него; фигуры были выполнены в манере, очень напоминающей творения Рафаэля.

Шаги Энтони Дезо гулко отдавались от черных и белых плит пола, он подошел к столу, зажег стоявшую на нем латунную лампу начала века с позеленевшей крышкой. Мягкий свет распространился на расстояние в несколько метров, впрочем, никоим образом не нарушив плотную завесу темноты, скрывавшую фигуры деревянных гигантов, возвышавшихся между заполненных книгами стеллажей. Джульет посмотрела на хозяина. Он стоял посреди крошечного островка света, окутанный пеленой тайны.