Бентли тут же отвернулся, инстинктивно закрыв рот ладонью, забыв, что на нем хирургическая маска.

«В ней столько человеческого!» — мелькнуло у него в голове.

Сообразив, что выглядит в глазах окружающих несолидно, он послал самому себе проклятия и попытался вести себя достойнее.

«Охренеть, а чего ты ждал-то? Само собой, она — человек», — завопил голосок у него в голове.

Однако он и подумать не мог, что она окажется такой реальной и будет от него так близко. Ее кожа не была белой, как мел, хотя он полагал именно так; она была чуть розоватой. К счастью, глаза девушки были закрыты. Хоть от этого становилось чуть легче.

Сидни Фольстом и ее помощник подняли тело, словно простую дорожную сумку и переложили его на холодную нержавеющую сталь прозекторского стола.

— Все никак не заменим столы на более новые, с колесиками. Этот немного устарел, вы и сами видите, но у нас здесь соседствуют новейшие технологии и доброе старое оборудование, которое давно пора менять. Я уже отчаялась получить необходимое. Может быть, вы замолвите пару слов перед теми, кого это сможет заинтересовать? — добавила она, разглядывая Котленда из-под маски.

Тот стоял рядом, явно пребывая в ступоре.

Они перевалили тело с каталки на стол так небрежно! Как будто проделывали это множество раз, без малейшего сочувствия! Бентли все еще никак не мог прийти в себя: ему казалось, что при нем только что перебросили с одного места на другое обычный кусок мяса.

— О! Чуть не забыла! — воскликнула судмедэксперт.

Она вытащила из кармана халата флакончик с бальзамом «Вике».

— Рекомендую вам помазать этим под носом. Когда мы откроем тело, запахи разложения будут достаточно сильными…

Бентли не заставил дважды просить себя и, стащив перчатки, принялся натирать верхнюю губу бальзамом.

— А вы что, не будете этого делать? — удивился он.

Эксперт посмотрела на него своим холодным, оценивающим взглядом.

— Я полагаю, если судебный врач не способен переносить запах, просачивающийся сквозь маску, ему лучше заняться чем-то другим, например, живыми людьми, — сухо ответила она.

Бентли Котленд кивнул, но сказанное гвоздем засело у него в голове. Эксперт взяла маленький шприц для внутримышечных инъекций и приоткрыла глаз трупа, лежавшего на холодной поверхности стола.

— Что вы делаете? — невозмутимо поинтересовался Бролен, ни разу в жизни не видевший ничего подобного.

— Беру пункцию стекловидного тела. 0,5 миллилитра будет вполне достаточно, чтобы точно определить время смерти. На сегодняшний день это самый надежный и точный метод. В процессе распада красные кровяные тельца с постоянной скоростью высвобождают калий, который накапливается в стекловидном теле, Изучив его количество, мы сможем без труда установить момент смерти.

Игла для инъекций погрузилась в почти бесцветный белок глаза Густая жидкость поползла вверх по хрупкому шприцу. Затем доктор положила шприц в короб, стоявший на краю раковины.

Тело даже не дернулось, не зашевелилось, не задрожало — это опять удивило Бентли Котленда. Он почти ждал, что все присутствующие стащат с рук перчатки, снимут маски, а «умершая» встанет, и те, кто спрятался за шкафами, зааплодируют и засмеются, увидев, что она жива. Однако ничего этого не произошло; в сыром и пропитанном запахом антисептика подвале смерть буквально касалась кожи трех живых человек.

— Чтобы сэкономить время, я уже сделала предварительные фотографии и измерения тела, — сказала доктор Фольстом.

Она быстро проверила, достаточно ли у нее контейнеров под образцы, которые следует взять во время вскрытия, и включила диктофон. Затем подошла к телу и стала внимательно его исследовать.

— Поверхностный осмотр показывает отсутствие двух предплечий, отсеченных в районе головок лучевых костей и локтевых отростков, вены и артерии перерезаны, что должно было вызвать значительную потерю крови.

Сидни Фольстом повернулась к Бролену и спросила:

— Когда вы обнаружили тело, вокруг было много крови?

— По большому счету, нет, хотя кровь там все-таки была, но она уже засохла, впрочем, — этого и следовало ожидать. Кажется, место, где было найдено тело, совпадает с местом совершения преступления.

Инспектор знал, насколько большое значение имеет эта деталь. Прежде всего для понимания улик, которые предстоит изучить в лаборатории, а также для составления психологического портрета преступника. Бролену было очень важно понять, где именно убийца совершил свое преступление, важно было увидеть эту обстановку, почувствовать себя в этой атмосфере.