Садовников огляделся, натянул перчатки и снова взялся за пилу.

…По обледеневшему склону съехала сначала сосна, а затем – сталкер. В салоне джипа стоял дым коромыслом. Три пары осоловевших красных глаз уставились на Садовникова, словно не ожидали увидеть его живым. Он-то и сам еще с трудом верил, что удалось проскользнуть буквально перед бампером подъезжающей патрульной машины. Да еще – с объемистым хабаром.

– Это что? – спросил Большой.

– Сосна, – буркнул сталкер.

– А заказывали елку, – резонно заметил Гопа.

– Могу отнести обратно, – флегматично пригрозил Садовников, он настолько устал и перенервничал, что пулю в лоб принял бы как избавление.

– Ладно, не гоношись. – Хыча выбрался из салона и принялся громоздить добычу Садовникова на крышу машины. Он даже не надел перчатки: наркота притупила его инстинкт самосохранения.

Гопа достал из кармана дубленки свернутую валиком пачку денег, бросил Садовникову. Сталкер поймал гонорар двумя руками, а потом попытался втиснуться на заднее сиденье, но Большой с силой пихнул его в бок, вытолкнув из салона.

– Слышишь, на! Мы тебе не такси! – похохатывая, огласил Гопа.

– Петухи поют – проснулись, мужики идут – согнулись! – невпопад бросил Большой и захлопнул дверцу.

Долгая ночь подходила к концу, безумный заказ выполнен, и Садовников мысленно был уже дома, под теплым пледом рядом со сладко спящей женой. Осталось всего ничего: пройти на трех ногах километров пять до Искитима, потом еще почти столько же до своей избушки на окраине. И прав был, падла, Большой: к первым петухам он успеет, если, конечно, не замерзнет по дороге.

И все, что произойдет с нелепым хабаром дальше и, самое главное – с тем, к кому сосна из Зоны попадет в руки, – не его ума дело.

31 декабря 2014 г.

Особняк сенатора Шимченко,

неподалеку от ботанического сада РАО

Когда вечеринка была в самом разгаре, Большой и Хыча вышли покурить на лестницу. Сквозь приоткрытую дверь просматривался подсвеченный новогодними гирляндами Паркетный зал. Музыка била по ушам, играла какая-то приторная попса, которую реальным пацанам на трезвую голову нельзя было слушать без оскомины. В центре зала возвышалась сосна из Зоны, возле нее отплясывали с десяток малолеток и столько же людей постарше. Одежда участников вечеринки не соответствовала окружавшей их роскоши. Кое-кто из плясунов был в камуфляже и шлемах – особенной популярностью пользовалась экипировка для страйкбола, а кое-кто – вообще в рванье, словно бомжи. Паркет топтали подошвы берцев, кроссовок и кед.

А ведь в этом зале Всеволод Леонидович Шимченко не один раз устраивал благотворительные балы, и здесь танцевали вальс блестящие пары. Дамы в бальных платьях, солидные господа во фраках…

Теперь же всем верховодил мальчишка четырнадцати лет. Был он толстозад, криклив и взъерошен. Майка цвета хаки обтягивала брюшко, домашние штаны с многочисленными карманами пузырились на коленях. Лицо мальчишки было пунцовым, глаза – горящими, исступленными.

– Виталик чисто отрывается. – прокомментировал Большой, распечатывая пачку «Мальборо».

– Отец типа не знает, – пробубнил Хыча, угощаясь из пачки Большого.

Этим четким пацанам тоже пришлось вырядиться невесть во что. Большой был в провонявшей тиной одежде, которую он надевал обычно на рыбалку, безразмерная брезентовая куртка делала его не просто большим, а гигантским. На шее у него болтался противогаз-слоник с прохудившимся шлангом. Хыча же заявился в старом спортивном костюме, толстовке с капюшоном и респиратором на прыщавой морде.

– Это все Ангелина придумала, – Хыча кивнул в сторону красотки, свернувшейся клубочком в кресле, что стояло в дальнем углу паркетного зала. Смазливое личико озарял светящийся экран айфона. Заметив или, скорее, почувствовав, что за ней наблюдают, красотка вытянула длинные, отливающие глянцем ноги.

Большой сглотнул, затем проговорил с неодобрением:

– Ангелина балует мелкого.

– Та он ее достал. – Хыча махнул сигаретой. – Папик скинул шнурка на бабу, сам в Москве, домой не спешит. А бабе-то что, она ведь не мать… ей здесь жить, вот и вертится на пупе, лишь бы Веталь попустился чуток и не выносил больше мозг своей Зоной.

– В натуре. – Большой осмотрелся. – Я с Виталиком побазарил малеха перед тусовкой, он тупо долбанулся на Зоне. Прет его эта тема: тыры-пыры, хочу быть сталкером, и меня не колышет!

– Зато у него – это… – Хыча постучал пятерней по груди. – Доброе сердце!

– Да иди ты! – оскалился Большой. – О, кажись, нас спалили!

Виталик бежал к ним, поджав пухлые ручонки. Пневматическая винтовка, точь-в-точь – карабин СКС, хлопала его по боку. Вблизи мальчишка выглядел гораздо старше своих лет, и Большой подумал, что он и в самом деле может скоро упорхнуть из уютного родового гнездышко, от мачехи, которая его едва терпит, и от отца, который постоянно в Москве, чтобы податься на сталкерские хлеба… В Искитиме, правда, его сразу же найдут, но в мире ведь есть и другие Зоны Посещения!