Подавляя чувство разочарования на тело передо мной, я поднял косу, готовясь вонзить ее в массу плоти передо мной, и...

– Стой!
– Остановил мою хладнокровность мягкий голос правды и гармонии.
– Не делай этого! Дай ей шанс. Пожалуйста.

Я резко повернул голову, и мой взгляд встретился с глазами, такими ясными и голубыми, как Мексиканский залив. Я быстро огляделся. Она говорила со мной? Я опустил косу и изучил девушку, стоящую в двадцати шагах от меня. Каскад рыжих волос ниспадал на ее плечи, словно жидкое пламя, а идеально розовый рот дрожал до тех пор, пока она не прикусила нижнюю губу зубами, чтобы успокоиться. Легкий ветерок, которого я не мог почувствовать, приглаживал ее шелковое, белое платье к тонкому телу и заливал краской ее бледные, безупречные щеки. Она была красива. Очаровательна. И каждый ее идеальный дюйм кричал запретностью.

– Гвен! Что ты делаешь?
– Какая-та девушка потянула Рыжую за руку, бросая яростный взгляд в мою сторону. На ней было идентичное платье и теперь, когда шок прошел, я заметил, что они обе были окружены одинаковым золотым свечением, словно они искупались в солнечных лучах.

Ангелы.

– Позволь им поработать над ней минуту, - попросила Рыжая.
– Я знаю, ты можешь.

Чувствуя себя окончательно очарованным этими невинными глазами, я закинул клинок на бок, удивляя даже самого себя. Раньше я никогда не колебался. Никогда не думал дважды о том, что я делал. Почему она просила меня об этом? Разве она не понимала, что на судьбе этой девушки стояло клеймо? Даже сейчас, я чувствовал ее грядущую смерть. Каждый ослабевающий стук ее сердца был словно кинжал в моем черепе. Это было неизбежно. И все же... я ждал.

– У меня галлюцинации, или там стоят два невероятно горяченьких ангела?
– спросил Скаут позади меня.

Душа, по которую он пришел, по-прежнему гнила в своей плоти, ожидая, когда он высвободит ее.

Я подавил раздражение на его неумение сосредоточиться на чем-то еще, кроме как на его очередной заднице, и вместо этого сконцентрировался на ослабевающем пульсе девушки передо мной. Парамедик делал массаж сердца и удерживал ее здесь. Заставлял ее жить. Я поднял взгляд на Рыжую, и меня окатила невольная волна спокойствия.

– Нет. Они точно ангелы, - сказал я.
– Как думаешь, что они здесь делают?

Он пожал плечами.

– Кто знает? Может, они ангелы счастья? Эти много времени проводят на земле. Они определенно не похожи на хранителей.

– Есть идеи, почему одна из них просит меня поддерживать в этой жертве жизнь?

Медленная ухмылка скользнула по рту Скаута.

– Значит, вот почему ты ждешь. Она тебе нравится.

– Забыл, что у тебя здесь есть работа? Та, которая не включает поджигание последней ниточки моего терпения?
– бросил я.
– Возвращайся к работе.

Она? Нравится? Да ну к черту. Мне никто не нравился. В хорошие времена я выносил их. Это... я даже не знал, как это объяснить самому себе, но я знал, что степень моего сочувствия на сегодня была на исходе. Он рассмеялся, и этот звук зажег новый гнев в моей груди. Я презрительно улыбнулся ему и занес кинжал над головой. Пульс девушки подпрыгнул раз... два... и пропал. Я встретился взглядом с Рыжей, когда она закачала головой, глаза были полны мольбы.

– Время вышло, Ангел, - сказал я.

Я вонзил лезвие, потянул и вызволил сопротивляющуюся душу из ее тела. С криком, она подалась вперед и уткнулась в мою грудь. Когда ее глаза встретились с моими, она отшатнулась назад, на ее лицо читался страх. Я не был удивлен. Когда вы прожили такую безгрешную жизнь, как эта, я был бы последним человеком, которого вы ожидали встретить по другую сторону.

– Что ты... где ты... где я...

Она оглянулась через плечо на свое безжизненное тело и закрыла рот руками, сдерживая крик. Я вздохнул и положил лезвие в кобуру, смутно осознавая, что Рыжая и ее подружка до сих пор смотрели на нас, охваченные страхом. Если они были теми, за кого их принял Скаут, они, вероятно, не видели смерти каждый день. Я бы увел их в сторону, но, возможно, им нужно было это увидеть. Нужно было увидеть, насколько слаба и хрупка человеческая жизнь. К тому же, отвести их, значило бы и заговорить с ними. Скорее на Ад снизойдет холод, чем я по собственному желанию сделаю это.

– Не беспокойся, - сказал я девушке-человеку.
– Для тебя уготовили только солнышко, да радугу.

Ее взгляд переметнулся ко мне, оценивая опасность, которую она видела.

– Ты не... Я имею в виду, ты просто...

Я сделал шаг вперед, вступая в ее личное пространство, пока сущность ее души волнами блестящих крупинок кружила вокруг нас. Страх заполонил ее глаза, и она отступила.

– Я не что?

Она взглянула, по-прежнему придерживаясь человеческих привычек, которые больше не относились к ней.

– Ты не похож на ангела. Вот и все.

Позади меня Скаут рассмеялся, освобождая порученную ему душу от тела. Я сделал шаг назад, игнорируя его.

– Поверь мне, дорогая, я не ангел.

– Это мягко сказано.
– Скаут рассмеялся.

– Ты никогда не устаешь от звука собственного голоса?

Он проворчал, вытаскивая остаток души из-под ее кожи, и смахнул свои нелепые кудряшки с глаз.

– Знаешь ли, некоторые считаю мой голос опьяняющим.

– Мне кажется, ты их неправильно понял, - сказал я, смотря, как он борется с душой, которая вырывалась и вопила.
– Должно быть, они сказали тошнотворный.