Зандер закрыл дверь в редакцию и направился к лифту. В следующее мгновение он вздрогнул. Чуть ниже на лестнице разворачивалась драма. Поначалу ему было трудно разобраться, в чем дело. Но какой-то худощавый человек с запавшими глазами явно приставал к красивой женщине. Андрей застыл в оцепенении. Он всегда испытывал отвращение к насилию. С тех самых пор, как его родителей убили в Сараево, он стал до нелепости легко пуглив и ненавидел драки. Но сейчас Зандер понял: на карту поставлено его уважение к себе. Одно дело – сбежать самому, а совсем другое – бросить в опасности ближнего. Поэтому он побежал вниз с криком: «Прекратите, отпустите ее!», что, похоже, оказалось роковой ошибкой.

Парень с запавшими глазами, выхватив нож, забормотал что-то по-английски, и у Андрея стали подкашиваться ноги. Тем не менее он собрал последние остатки мужества и прошипел в ответ, как в плохом боевике:

– Get lost! You will only make yourself miserable [72].

После нескольких секунд борьбы нервов мужчина действительно убрался, поджав хвост, и Андрей с женщиной остались вдвоем. С этого все началось – и тоже как в кино.

Поначалу оба держались неуверенно. Женщина была потрясена и смущена. Она говорила так тихо, что Андрею приходилось склоняться к ней, чтобы разбирать слова, и поэтому прошло некоторое время, прежде чем он понял, что произошло. Женщине явно довелось пережить кошмарный брак, и хотя она развелась и жила теперь с засекреченными личными данными, бывший муж сумел выследить ее и время от времени посылал кого-нибудь из своих подручных ее домогаться.

– Сегодня этот тип напал на меня уже во второй раз, – сказала она.

– Как вы оказались здесь, на лестнице?

– Я попыталась убежать и заскочила сюда, но это не помогло.

– Какой ужас…

– У меня не хватает слов, чтобы выразить вам мою благодарность.

– Ну, что вы, какие пустяки.

– Я так устала от злых мужчин, – произнесла она.

– Я добрый мужчина, – отозвался Зандер, пожалуй, чуть поспешно, и почувствовал себя глупо. Его нисколько не удивило, что женщина не ответила, а лишь смущенно опустила взгляд на каменную лестницу.

Андрей устыдился того, что попытался создать себе рекламу такой дешевой репликой. Но вдруг – как раз когда он подумал, что отвергнут, – женщина подняла голову и одарила его робкой улыбкой.

– Я думаю, что так и есть. Меня зовут Линда.

– А я Андрей.

– Очень приятно, Андрей, и спасибо еще раз.

– Это вам спасибо.

– За что же?

– За то, что вы…

Зандер не закончил фразы. Почувствовал, как у него заколотилось сердце и пересохло во рту. Он перевел взгляд на лестницу.

– Я слушаю, Андрей.

– Хотите, я провожу вас домой?

Об этой фразе он тоже пожалел, испугавшись, что его поймут превратно. Но Линда только улыбнулась – той же восхитительной, неуверенной улыбкой – и сказала, что рядом с ним будет чувствовать себя защищенной.

Они вышли на улицу и направились к Шлюзу. Линда рассказала, как жила более или менее взаперти в большом доме в Юшхольме[73]. Он ответил, что понимает ее – по крайней мере, отчасти, – поскольку написал серию статей об истязании женщин.

– Вы журналист? – спросила она.

– Я работаю в «Миллениуме».

– О, – произнесла Линда. – Правда? Я восхищаюсь этим журналом.

– Он принес кое-какую пользу, – робко начал Андрей.

– Действительно, – подхватила женщина. – Некоторое время назад я прочла замечательную статью о пострадавшем на войне иракце, который работал уборщиком в кафе в центре; но его выгнали, и он оказался совсем без средств. А сегодня этот человек является владельцем целой сети ресторанов. Читая эту статью, я плакала. Она была так красиво написана и вселяла надежду на то, что всегда можно вернуться…

– Ее написал я, – сказал Зандер.

– Вы шутите? – удивилась она. – Статья просто потрясающая.

Андрей не был избалован комплиментами в адрес своих статей, и уж тем более от незнакомых женщин. Как только речь заходила о «Миллениуме», всем хотелось говорить о Микаэле Блумквисте, и Андрей, в общем-то, ничего не имел против. Но втайне он мечтал о том, чтобы его тоже заметили, а сейчас красавица Линда расхваливала его, и даже не специально…

Он так обрадовался и возгордился, что отважился предложить выпить по бокалу вина в ресторане «Папагалло», который они как раз проходили. К его радости, она ответила: «Какая чудесная идея!», поэтому они зашли в ресторан. Сердце у Андрея колотилось, и он изо всех сил избегал смотреть Линде в глаза.

Ее глаза лишали его почвы под ногами, и он едва мог поверить в то, что это правда, когда они уселись за столик неподалеку от бара, и Линда неуверенно протянула руку, а Андрей взял ее, улыбнулся и что-то пробормотал, сам не зная, что говорит. Он знал только, что ему звонил Эмиль Гранден, а он, к собственному удивлению, наплевал на его звонок и отключил у телефона звук. Пусть журнал, в виде исключения, подождет. Ему хотелось лишь смотреть в лицо Линде, тонуть в нем. Она была такой привлекательной, что у него дух захватывало, и при этом казалась такой хрупкой и уязвимой, как раненая птичка…