Шрифт:
Ей чертовски повезло.
Пока у нее не появился доступ к компьютеру, она строила планы побега из запертой палаты Сальгренской больницы.
Но доктор Андерс Юнассон и Микаэль Блумквист, снабдившие ее компьютером, нарушили первоначальные планы. Прочитав тексты Микаэля, она долго размышляла, анализировала последствия, обдумывала его план и взвешивала собственные возможности. В виде исключения она решила последовать его совету — протестировать систему. Микаэль Блумквист уверял, что ей, собственно, нечего терять, и предлагал совершенно иную возможность бежать. Если его план не сработает, ей просто придется планировать побег из клиники Святого Стефана или из какого-то другого сумасшедшего дома.
Но на самом деле к решению сыграть в предложенную Микаэлем игру ее подтолкнула жажда мести.
Лисбет ничего не прощала.
Залаченко, Бьёрк и Бьюрман мертвы.
Но Телеборьян жив.
Равно как и ее братец Рональд Нидерман. Хоть, в принципе, он и не ее проблема. Конечно, он помогал ее убивать и закапывать, но это казалось не столь важным.
Если я когда-нибудь с ним столкнусь, тогда посмотрим, а пока он — проблема полиции.
Но Микаэль прав — за заговором должны стоять еще другие, неизвестные лица, искалечившие ее жизнь. Ей необходимо заполучить имена и персональные идентификационные номера этих анонимных лиц.
И в результате Лисбет решила последовать плану Микаэля и написала голую, неприукрашенную правду о своей жизни в форме сухой автобиографии на сорока страницах. Она тщательно подбирала формулировки, и каждое предложение содержало только правду. Микаэль прав: шведские СМИ уже распространили о ней настолько чудовищные утверждения, что никакие безумные откровения уже не смогут нанести дополнительный ущерб ее репутации.
Вместе с тем автобиографию нельзя было назвать полностью правдивой: Лисбет едва ли рассказала
всю
правду о себе и своей жизни. Это ей было совершенно ни к чему.
Вернувшись к кровати, Лисбет снова забралась под одеяло. Она испытывала какое-то непонятное раздражение. Протянув руку, она достала принесенный ей Анникой Джаннини блокнот, которым почти не пользовалась, и открыла первую страницу. Там была записана одна-единственная строчка:
(х
3
+ у
3
= z
3
)
Прошлой зимой Лисбет провела несколько недель на Карибских островах, упорно размышляя над теоремой Ферма. Вернувшись в Швецию, она продолжала игру с уравнениями, пока ее не отвлекли поиски Залаченко. И теперь ее не покидало раздражающее чувство, что она когда-то нащупала решение…
Но не могла его вспомнить.
Невозможность что-то вспомнить была для Лисбет Саландер феноменом незнакомым. Она проверяла себя — заходила в Интернет и выбирала наобум несколько HTML-кодов, которые мельком просматривала, запоминала и потом воспроизводила с абсолютной точностью.
Она не утратила своей фотографической памяти, которую считала проклятием.
В голове все работало, как всегда.
За исключением того, что она вроде бы помнила, что нашла решение теоремы Ферма, но не могла сообразить, как, когда или где.
Главное, она не испытывала к этой загадке никакого интереса. Теорема Ферма ее больше не увлекала. Именно так Лисбет и была устроена — она увлекалась какой-нибудь загадкой, но, разгадав ее, сразу теряла к ней интерес.
Именно такое ощущение у нее и было по отношению к теореме Ферма. Она перестала быть неким чертиком на плече, который постоянно требовал внимания и дразнил ее ум. Просто какая-то маленькая формула, несколько закорючек на листе бумаги, и Лисбет не испытывала ни малейшего желания за нее браться.
Это ее беспокоило. Она отложила блокнот.
Надо бы поспать.
Вместо этого Лисбет достала компьютер и вышла в Интернет. Немного подумав, она зашла на жесткий диск Драгана Арманского, который еще не посещала с тех пор, как заполучила компьютер. Арманский сотрудничает с Микаэлем Блумквистом, но особой необходимости читать, чем он занимается, она не ощущала.
Лисбет стала рассеянно просматривать его электронную почту.
Потом нашла сделанные Давидом Русином выводы насчет обеспечения безопасности в доме Эрики Бергер и удивленно подняла брови.
Эрику Бергер кто-то преследует.
Она наткнулась на докладную записку сотрудницы Сусанн Линдер, которая явно провела прошлую ночь у Эрики Бергер и отослала отчет, не дожидаясь утра. Лисбет посмотрела на время отправления: сообщение ушло около трех ночи, и в нем говорилось, что Бергер обнаружила исчезновение из комода в спальне личных дневников, писем и фотографий, а также видеозаписей сугубо интимного характера.
Обсудив ситуацию, мы с фру Бергер пришли к выводу, что кража, вероятно, произошла в то время, когда она находилась в больнице, после того как наступила на осколок стекла. Примерно в течение двух с половиной часов дом оставался без присмотра, а сигнализация от НИП не была подключена. Все остальное время, до момента обнаружения кражи, в доме находились либо Бергер, либо Давид Русин.