— Прости, Рикки. Моя квартира сейчас не лучшее место.

— Почему? Что-нибудь случилось?

— Ну… одна компания понаставила у меня в квартире жучков и прослушивает каждое мое слово. А я установил камеры скрытого наблюдения, показывающие, что происходит, когда меня нет дома. Думаю, нам не стоит демонстрировать миру твою голую задницу.

— Ты шутишь?

Он замотал головой.

— Нет. Но встретиться с тобой мне было необходимо не из-за этого.

— Что случилось? У тебя такой странный вид.

— Ну… ты перешла в «СМП». А мы в «Миллениуме» наткнулись на материал, который потопит твоего председателя правления. Речь идет об использовании труда детей и политзаключенных во Вьетнаме. Думаю, мы угодили в конфликт интересов.

Эрика опустила вилку и пристально посмотрела на Микаэля. Она сразу поняла, что он не шутит.

— Дело обстоит так, — сказал он. — Боргшё является председателем правления и основным владельцем компании под названием «СвеаБюгг», которой, в свою очередь, полностью принадлежит дочерняя фирма «Витавара АБ». Они производят унитазы на предприятии во Вьетнаме, которое значится в ООН как использующее детский труд.

— Повтори.

Микаэль в деталях пересказал написанную Хенри Кортесом статью. Открыв портфель, он достал копии документов. Эрика медленно прочла статью Кортеса, потом подняла взгляд и посмотрела Микаэлю в глаза. В ней поднималась безрассудная паника, смешанная с недоверием.

— Как получилось, что сразу после моего ухода «Миллениум» первым делом начал жесткую проверку членов правления «СМП»?

— Рикки, это не так.

Он объяснил, как выросла статья.

— И как давно ты об этом знаешь?

— С сегодняшнего дня. Мне все это страшно не по душе.

— Что вы собираетесь делать?

— Не знаю. Статью надо публиковать. Мы не можем сделать исключение только потому, что речь идет о твоем начальнике. Но никто из нас не хочет навредить тебе. — Он развел руками. — Мы в отчаянии. Особенно Хенри.

— Я по-прежнему вхожу в правление «Миллениума». Я — совладелец… это будет воспринято как…

— Мне ясно, как это будет воспринято. В «СМП» тебя смешают с грязью.

Эрика почувствовала, как на нее навалилась усталость. Она сжала зубы и подавила желание попросить Микаэля замолчать эту историю.

— Господи, проклятье, — произнесла она. — А материал действительно надежен?

Микаэль кивнул.

— Я целый вечер посвятил изучению документов Хенри. Боргшё точно не сносить головы.

— Что вы намерены делать?

— А что бы сделала ты, если бы мы обнаружили этот материал два месяца назад?

Эрика Бергер внимательно посмотрела на своего друга и любовника с двадцатилетним стажем. Потом опустила глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что бы я сделала.

— Это трагическая случайность. Здесь нет ничего, направленного против тебя. Я в страшном расстройстве. Поэтому я и настоял на немедленной встрече. Нам надо решить, как поступать.

— Нам?

— Дело обстоит так… Эта статья предназначалась в июньский номер. Я ее уже снял. Ее опубликуют не раньше августа, и, если тебе потребуется, можно будет перенести еще подальше.

— Понятно, — с прорезавшимся ожесточением ответила она.

— Я предлагаю сегодня ничего не решать. Возьми документы домой и подумай над ними. Ничего не предпринимай, пока мы не выработаем общей стратегии. Время у нас есть.

— Общей стратегии?

— Ты должна либо заблаговременно уйти из правления «Миллениума», либо уйти из «СМП». Усидеть на обоих стульях тебе не удастся.

Она кивнула.

— Я настолько связана с «Миллениумом», что, сколько бы я ни уходила, никто все равно не поверит, что я не приложила к этому руку.

— Существует альтернатива. Ты можешь взять статью в «СМП», выступить против Боргшё и потребовать его ухода. Я уверен, что Хенри Кортес на это согласится. Только абсолютно ничего не предпринимай, пока мы все не договоримся.

— Я начну с того, что добьюсь увольнения человека, который нанял меня на работу.

— Я сожалею.

— Он совсем не плохой человек.

Микаэль кивнул.

— Я тебе верю. Но он жаден.

Эрика кивнула и встала.

— Поеду домой.

— Рикки, я…

Она не дала ему договорить.

— Я просто смертельно устала. Спасибо, что предупредил меня. Мне необходимо обдумать, что все это означает.

Микаэль кивнул.

Она ушла, не поцеловав его в щеку и предоставив ему оплачивать счет самому.

Машину Эрика Бергер оставила в двухстах метрах от «Котелка Самира», и на полпути туда почувствовала такое сильное сердцебиение, что была вынуждена остановиться и прислониться к стене возле какой-то парадной. Ее стало подташнивать.