В последующий час, когда в США день стал клониться к вечеру, к чату подключилось еще с полдюжины «граждан», которые поздравили Осу с возвращением домой и присоединились к дискуссии. Когда Лисбет наконец решила выйти из Сети, речь шла о том, как можно заставить компьютер шведского премьер-министра посылать любезные, но совершенно идиотские сообщения другим главам правительств, и даже организовалась рабочая группа, которой предстояло внести в этот вопрос ясность. В завершение Лисбет написала короткое сообщение:

«Продолжайте обсуждение, но ничего не предпринимайте без моего одобрения. Вернусь, когда смогу подключиться».

Все послали ей прощальные поцелуи и посоветовали хорошенько лечить дырку в башке.

Покинув Республику хакеров, Лисбет зашла на «www.yahoo.com» в частную информационную группу «Stolliga_Bordet». Информационная группа состояла из двух членов — ее самой и Микаэля Блумквиста. В почтовом ящике имелось одно-единственное сообщение, посланное два дня назад, под заголовком «Сперва прочти это».

Привет, Салли. Ситуация на данный момент такова.

Полиция пока не обнаружила твою квартиру и не имеет доступа к диску с записью изнасилования. Диск является очень важным доказательством, но я не хочу отдавать его Аннике без твоего разрешения. У меня также находятся ключи от твоей квартиры и паспорт на имя Ирене Нессер.

Зато у полиции оказался рюкзак, который ты брала с собой в Госсебергу. Не знаю, нет ли в нем чего-нибудь неподобающего.

Лисбет немного поразмыслила. Хм. Термос с остатками кофе, несколько яблок и смена одежды. Можно не волноваться.

Тебе будет предъявлено обвинение в причинении тяжкого вреда здоровью либо в попытке убийства Залаченко, а также в нанесении тяжких телесных повреждений Карлу Магнусу Лундину из «Свавельшё МК» в Сталлархольме — то есть в том, что ты прострелила ему стопу и ударом ноги выбила челюсть. Надежный источник в полиции, однако, сообщает, что доказательства в обоих случаях несколько нечеткие. Важно следующее.

Пока Залаченко был жив, он все отрицал, утверждая, что в тебя стрелял и закапывал тебя в лесу, вероятно, Нидерман. Он также подал заявление, обвинив тебя в покушении на его жизнь. Прокурор станет нажимать на то, что ты уже во второй раз пытаешься убить Залаченко.

Ни Магге Лундин, ни Сонни Ниеминен ни слова не сказали о том, что произошло в Сталлархольме. Лундин арестован за похищение Мириам By. Ниеминена выпустили.

Обдумав эти сведения, Лисбет пожала плечами: все это она уже обсуждала с Анникой Джаннини. Положение, конечно, отвратительное, но ничего нового в этом нет. Она чистосердечно рассказала обо всем, произошедшем в Госсеберге, но не стала сообщать никаких деталей о Бьюрмане.

В течение пятнадцати лет Зала находился под защитой, что бы он ни творил. С помощью Залаченко строились карьеры. Ему неоднократно помогали, заметая следы его деяний. Все это — преступная деятельность. Получается, что органы власти Швеции помогали сокрытию преступлений против шведских граждан.

Если это выйдет наружу, разразится политический скандал, который затронет как буржуазные, так и социал-демократические правительства. Это, прежде всего, означает, что ряд облеченных властью людей из СЭПО будут объявлены пособниками преступной и аморальной деятельности. Даже если дела по отдельным преступлениям уже закрыты, скандала все равно не миновать. Речь идет о важных лицах, которые уже вышли на пенсию или близки к ней.

Они пойдут на все, чтобы свести вредные последствия к минимуму, и ты внезапно вновь окажешься разменной пешкой в их игре. На этот раз им, однако, надо не просто принести в жертву пешку — теперь они должны активно бороться за уменьшение вредных последствий для самих себя. Следовательно, им надо упечь тебя в дурдом.

Лисбет задумчиво прикусила нижнюю губу.

Дело обстоит так: они знают, что больше не смогут скрывать тайну Залаченко. История известна мне, а я — журналист. Они понимают, что я ее рано или поздно опубликую. Это для них сейчас не так важно, поскольку он мертв. Теперь они борются уже за собственное выживание. Поэтому первыми у них на повестке дня стоят следующие пункты.

Им необходимо убедить суд (то есть общественность) в том, что решение запереть тебя в 1991 году в клинике Святого Стефана было обоснованным — что ты действительно была психически больна.

Им необходимо отделить «дело Лисбет Саландер» от «дела Залаченко». Они пытаются создать плацдарм для того, чтобы сказать: «Да, конечно, Залаченко был мерзавцем, но это не имело никакого отношения к решению засадить в клетку его дочь. Ее изолировали от общества, потому что она оказалась сумасшедшей, а любые другие утверждения — лишь больные фантазии озлобленных журналистов. Нет, мы не помогали Залаченко ни с какими преступлениями — это просто чушь и фантазии душевнобольной двенадцатилетней девочки».