— Очень странный она была человек, — согласился Фрэклунд.

Боман пожал плечами:

— Да она была просто сумасшедшая, и иметь с ней дело было сущее наказание. Я знал, что у нее не все дома, но не думал, что до такой степени.

Драган Арманский кивнул.

— Она всегда была сама по себе, — сказал он. — И договориться с ней было нелегко. Но я нанял ее потому, что никогда не встречал человека, который умел бы так хорошо собирать материал. Она всегда показывала результаты выше обычной нормы.

— Вот этого я никогда не мог понять, — отозвался Фрэклунд. — У меня в голове не укладывалось, как можно быть такой талантливой в работе и при этом совершенно неспособной к нормальному общению с людьми.

Все трое кивнули.

— Объяснение, конечно, нужно искать в состоянии ее психики, — ответил Арманский, похлопав по папке. — Она была признана недееспособной.

— А я и не знал, — удивился Эрикссон. — Я хочу сказать, что у нее же на лбу не было написано, что она признана недееспособной, а ты об этом не говорил.

— Не говорил, — подтвердил Арманский. — Я не хотел заранее ставить ее в невыгодное положение. Каждому человеку нужно дать шанс.

— И результат этого эксперимента мы имеем в Энскеде, — заметил Боман.

— Может, ты и прав, — согласился Арманский.

Арманский немного помолчал в нерешительности. Перед тремя профессионалами, которые сейчас смотрели на него, ожидая, что он им скажет, ему не хотелось признаваться в том, что он питал слабость к Лисбет Саландер. Во время предшествующей беседы все трое не выказывали никаких эмоций, но Арманский знал, что они, как и все прочие служащие «Милтон секьюрити», не выносили Лисбет. Он не хотел выглядеть перед ними слабым или растерянным. Поэтому нужно было изложить дело так, чтобы создать впечатление профессиональной заинтересованности и энергичного подхода к делу.

— Впервые за все время существования «Милтон секьюрити» я решил бросить часть его сил на решение чисто внутренней задачи, — сказал он. — Затраты на нее не должны стать непомерно большими, однако я собираюсь освободить двоих, Бомана и Эрикссона, от текущих дел. Задача в общих чертах состоит в том, чтобы выяснить правду насчет Лисбет Саландер.

Боман и Эрикссон вопросительно посмотрели на Арманского.

— Я поручаю расследование тебе, Фрэклунд, ты будешь его возглавлять. Я хочу знать, что произошло и что заставило Лисбет Саландер убить своего опекуна и семью в Энскеде. Должно же быть какое-то разумное объяснение!

— Прошу прощения, но это скорее в компетенции полиции, — заметил Фрэклунд.

— Разумеется, — тотчас же согласился Арманский. — Но у нас есть одно преимущество перед полицией. Мы знали Лисбет Саландер и представляем себе, чего от нее можно ожидать.

— Мда, — с сомнением ответил Боман. — По-моему, никто в нашей конторе не знал Лисбет Саландер и не имел ни малейшего представления о том, что творится в ее головке.

— Это не имеет значения, — возразил Арманский. — Саландер работала на «Милтон секьюрити». Я считаю, что наш долг установить истину.

— Саландер не работает на нас, дайте сообразить, уже почти два года, — вспомнил Фрэклунд. — С какой стати мы должны за нее отвечать! Мало ли что она там вздумает! И мне кажется, нам совсем ни к чему, чтобы полиция решила, будто мы вмешиваемся в полицейское расследование.

— А вот тут ты не прав, — сказал Арманский. Это был его козырь, который надо было как следует разыграть.

— Как так? — удивился Боман.

— Вчера я имел долгую беседу с начальником предварительного следствия прокурором Экстрёмом и инспектором уголовного розыска Бублански, который возглавляет следствие. Для Экстрёма складывается трудная ситуация. Тут речь не о какой-то там гангстерской разборке, в этом деле жертвами расправы стали адвокат, криминолог и журналист. Это вызвало огромный резонанс в средствах массовой информации. Я заявил, что поскольку главной подозреваемой является бывшая служащая «Милтон секьюрити», то мы решили подключиться к расследованию этого дела.

Сделав паузу, Арманский затем продолжил:

— Мы с Экстрёмом оба считаем, что главное сейчас — это как можно скорее задержать Лисбет Саландер, пока она не успела натворить еще что-нибудь, причинив вред себе или другим людям. Поскольку мы знаем ее лучше, чем полиция, поскольку лично были знакомы, мы можем оказать помощь следствию. Поэтому мы с Экстрёмом договорились, что вы двое, — тут Арманский указал на Бомана и Эрикссона, — направляетесь в Кунгсхольмен и присоединяетесь к группе, которой руководит Бублански.

Все трое в изумлении уставились на Арманского.

— Прошу прощения за дурацкий вопрос, но ведь мы теперь гражданские лица, — сказал Боман. — Неужели полиция вот так запросто допустит нас к расследованию убийства?

— Вы будете работать под началом Бублански, но отчитываться также и передо мной. Вы получите полный доступ к материалам следствия. Все данные, какие у нас имеются, и все, что вам удастся выяснить, мы будем передавать инспектору Бублански. Для полиции это значит, что она просто получает бесплатное подкрепление. Да и вы трое не такие уж насквозь штатские люди. Вы, Фрэклунд и Боман, много лет проработали в полиции, прежде чем поступили сюда, а ты, Эрикссон, учился в полицейской школе.