Но, так как Андрей в момент атаки являлся не «нулевиком», либо только-только пробудившимся «чистокожим», а, наоборот, по уровню способностей к оперированию хасса даже превосходил атаковавшего его подонка, нанесенный ущерб, скорее всего, был минимальным. Недаром землянин первый раз очнулся уже через несколько ски после поражения. Хотя доктор этого не засек и поэтому до сих пор пребывал в плену иллюзий, что клиническая картина поражения полностью соответствует описаниям, сходным с теми же, которыми обманулся и Кумла. Единственное, что выбивалось из вполне понятной ему картины — это гигантский расход картриджей у старенькой медицинской станции, к которой Андрей был подключен все это время. Та поглощала картриджи с невероятной прожорливостью, как будто к ней был подключен не один пациент, а, как минимум, десяток. Поразмыслив, Андрей отнес этот факт к результатам воздействия «лечилки», усиленным деятельностью наноботов. Ну а доктор продолжал теряться в догадках. Впрочем, особенно он от этого не страдал. Картриджей у него за долгие блои ничегонеделания накопилось много, так что он был даже рад слегка разгрузить кладовку. А пытливым умом Кейлеси не обладал отродясь. Иначе бы не торчал тут, на первом горизонте…

В медицинском пункте поселения Андрей провёл еще два дня. Доктор Кейлеси сделал ему полную диагностику, слегка поудивлялся тому, что у пациента все-таки сохранилась природная чувствительность к хасса, и резюмировал, что бродник Кузьмич, к его удивлению, полностью, прямо-таки неприлично здоров. Впрочем, когда пациент уверил, что эти небольшие проявления способностей, которые он продемонстрировал, даются ему очень большим напряжением, врач успокоился и порадовался, что не успел обнародовать свой диагноз насчет полного исчезновения у пациента природных способностей к оперированию хасса, поделившись им только с пациентом. Ну а при выписке, наоборот, заявил, что спонтанная инициация способностей к оперированию хасса прошла очень удачно. Так что пациент имеет немалый потенциал, развитие которого, все же, сначала будет несколько затруднено, зато потом, при удаче и приложенных усилиях… Короче, выдал очень распространенный в среде множества экспертов в совершенно различных областях человеческой деятельности — от медицины до экономики — коктейльный набор типа: «то ли то, то ли это, то ли будет, то ли нет». Но Андрей на него не обижался: поприветствовать местную знаменитость к медпункту собралась небольшая толпа, так что пусть мужик получит свои пять минут бенефиса на публике. За последние два дня, которые он провел в медицинском пункте поселения в полном сознании, Андрей понял, что Кейлеси очень не хватало в первую очередь самоуважения. Доктор уже давно сам признал себя неудачником и сам же поставил на себе крест. Вот потихонечку и спивался. А тут возник шанс показать, что он еще не совсем ничтожество и кое-что смыслит в своем деле. Да еще и, так сказать, «на миру», где, как утверждает русская пословица, и смерть красна. Так что пусть…

Первым, с кем Андрей пообщался после того, как покинул медицинский пункт, был Руб Кинжальник.

— Мы выставили ему претензию, — сурово сказал ему Руб, когда землянин зашел к нему в лавку. — На десять тысяч кредов.

Андрей усмехнулся. А чего еще было ожидать? Толстый Кумла — «тройка», да еще лидер весьма неслабой даже по меркам пятого горизонта команды. Да ему все бродники Тасмигурца вместе взятые на один зуб. Так что никаких серьезных санкций поселение к нему применить не могло. Хотя сам факт атаки на бродника внутри поселения с использованием хасса по всем писаным и неписаным законам был просто вопиющим. Поэтому Толстый и его команда покинули Тасмигурц совершенно спокойно, но им вдогон, в Стоклберг, ушла информация о произошедшем. Вследствие чего, можно было не сомневаться, что претензия поселения Тасмигурц будет удовлетворена. Рано или поздно. Нарушение законов поселений в Коме всегда наказывалось. Это была политика всех без исключения Советов поселений. Законы поселения на территории поселения — святы… Иначе бы в Коме воцарился полный хаос. И бродникам, кем бы они ни были, приходилось с этим считаться. Ибо любая команда бродников всегда базировалась на какое-то поселение. Выжить в Коме без этого было невозможно. И ссориться с Советом поселения ни одна команда бродников не могла себе позволить. Так что, если Толстый Кумла, после того как покинул Тасмигурц, отправился обратно в Стоклберг, скоро можно ожидать поступления денег. А если куда еще… все равно ему придется заплатить. Десять тысяч, либо чуть меньше, если Совет того поселения, в котором решит обосноваться команда Кумлы, решит, что претензия слишком велика, но он заплатит. Вот только если бы Андрей действительно был тем самым «нулевиком», которым считал его этот урод, ему бы эти деньги не особенно помогли. Сумма претензии после выплаты оной должна быть разделена между самим поселением, законы которого нарушили, и непосредственным пострадавшим. Так что даже если бы он получил бы максимальные пятьдесят процентов, что, при планируемом развитии событий, был далеко не факт (ибо после потери способностей к оперированию хасса Андрей мгновенно перешел бы из разряда местной звезды и знаменитости в категорию нищих неудачников), лучшим вариантом дальнейшего существования для него стала бы судьба мелкого лавочника в нищем поселении первого горизонта. На большее пяти тысяч просто не хватило бы. Впрочем, судьба нищего калеки без этих пяти тысяч была бы куда горше…

— И как?

— Пока информации нет, — виновато отозвался Глава Совета поселения, — но я ожидаю полного удовлетворения нашей претензии. И, конечно, ты получишь пятьдесят процентов. Это даже не обсуждалось.

— Понятно… — кивнул головой Андрей, а потом окинул Кинжальника задумчивым взглядом. — А тебе не надоело торчать в этой дыре, Руб? Или ты из тех, кто предпочитает быть первым парнем в деревне, нежели вторым в Риме?

— Да нет, — усмехнулся оружейник, — хоть я и не знаю, где расположена Рима, но смысл я понял. И, скажу тебе, я совершенно не против приподняться. Но не любой ценой. А вот с этим и есть главная заковыка.

— То есть?

Руб усмехнулся:

— Ты еще очень молод и неопытен, Кузьмич, поэтому пока не поймешь. Уж извини.

— Ладно, замнем пока… — согласился Андрей. — Я чего зашел-то. Ты, наверное, уже слышал, что у меня тут очень удачно народилась природная чувствительность к хасса.

— Хочешь обновить снаряжение и оружие? — улыбнулся Кинжальник. — И сильно?

— Да не особо, — усмехнулся Андрей. — Погожу, пока подрасту до второго уровня. Там-то «плюшки» куда слаще… Но кое-что поменять решил. Глупо не пользоваться вновь появившимися возможностями, если они могут заметно усилить твой потенциал выживания, не так ли?

— Это верно, — согласился Руб. — Ну, так какие твои пожелания?

— Об оружии чуть позже, — прервал его Андрей. — У меня к тебе еще вот какая просьба будет. Ты — человек опытный, авторитетный, в поселении давно сидишь, знаешь многое, вот поэтому я и хочу к тебе обратиться.

— Слушаю.

— Задумал я себе команду собрать. Надежную. Ну, ты понимаешь, о чем я. А то встречаются тут всякие уроды… Так вот, мне бы информацию по бродникам — ну, кто чем дышит, чего стоит, и так далее.

— Общую?

— Сначала общую. А как кого присмотрю — так и конкретную. Причем, желательно бы было по этим присмотренным лицам еще и вглубь покопать.

— Так ты поэтому насчет моих планов спрашивал? — усмехнулся Кинжальник.

— В том числе, — улыбнулся в ответ Андрей. Но развивать тему не стал. Умный — сам все поймет и просчитает, а глупого нам и даром не надо…

Лавку оружейника Андрей покинул спустя полтора часа, утряся все детали и договорившись зайти позже. На улице его ждал Легкий. В тот день, когда Андрей пришел в себя, бродник был в рейде, но сегодня, видимо, вернулся. Причем, похоже, буквально только что. Потому что встретил Андрея в полной снаряге, с оружием и заросшим густой щетиной.

— Привет, Кузьмич!

— Привет, Легкий, рад тебя видеть.

Бродник окинул его настороженным взглядом:

— Ты как, в порядке?

— Более чем, — усмехнулся Андрей. — Как ты уже, наверное, слышал, у меня тут, неожиданно, но очень удачно, пробудилась природная чувствительность к хасса.

— …бал я в рот в такую удачность, — сплюнув, энергично выразил отношение к произошедшему Легкий. Потом бросил на Андрея испытующий взгляд и улыбнулся: — Тогда я того… пойду переоденусь, помоюсь и спущусь в бар?