Шрифт:
Тут же валялись еще несколько мертвецов. Один лежал на ступеньках ближайшей лестницы на мостик, а другой сидел на мостике, привалившись к перилам.
На противоположном перроне и в главном зале тоже виднелись тела на полу. Под ногами позвякивали россыпи стреляных гильз.
– Это точно группа «Скорпион», – сказал кто-то из морпехов. – Вот того я знаю, вроде из второго батальона… Черт, неужели все полегли?
Дракон, сделав всем знак, постоял немного, тревожно прислушиваясь, но в подземелье не было ни звука. Тогда они двинулись дальше.
– Ух, ты! – вдруг замер он и перевернул один из трупов ногой.
Казалось бы, ко всему должен был привыкнуть, но тут Радуга невольно отшатнулся.
Со спины мертвяк был как мертвяк – в грязном камуфляже и с косматой жесткой гривой волос. А вот спереди…
Большая, корявая башка, словно вылепленная из пластилина пьяным скульптором, бугристое лицо с торчащими желваками, выкрученный большой нос, круглые лупатые глаза, отливающие красным.
– Подо что, интересно, попал бедолага? Прежде такого вроде не было?
– Теперь есть, – прокомментировал Дракон. – Теперь все есть, это же Зона…
Часть первая
Dies Irae [2]
Глава 1
г. Санкт-Петербург, Колпино
– …И вижу двух мужичков. Вроде разглядел и лица, и одежду, но, хоть убей, в подробностях описать не могу. Помню только, что одеты были по-старому, как в кино. Сапоги высокие, жилетки, картузы… Стоят, сверлят меня взглядами. И тут один другому говорит: «Это кладоискатель, знаю я эту породу. Давеча один из таких мне ребро сломал и череп ногою раздавил». А второй ему отвечает: «Не трогай его, он в могилах не роется…» И все. Ну, я и проснулся. Вот задремал, хотя вроде и не спал. Вот так-то, Коляныч!
2
День гнева (лат.).
– Я не верю во всю эту чертовщину, дядя Паша…
Паха, он же Павел Сергеевич Курцов, прищурился, заулыбался.
– Дело, конечно, хозяйское, только этой чертовщине наплевать, веришь ты или нет…
Николай хмыкнул.
Он в самом деле не верил ни в мистику с домовыми, ни в энергетику старых вещей, ни в приметы. И замурованные скелеты его тоже не пугали. Поэтому-то и принял дядино предложение – помочь в поиске кладов.
Старый, дореволюционный дом из красного кирпича был расселен буквально на днях. Заборчик, конечно, выставили, а вот охраной пока не озаботились, так что в этот субботний майский день строение было в их полной власти. Вот так всегда, кто-то витает в облаках, а кто-то сечет момент.
Рамы в окнах был открыты, вокруг лежали кучи мусора, и вообще дом был какой-то всеми брошенный и несчастный.
Они вошли в темный проем подъезда и окунулись в прохладу.
Наскоро оглядевшись, Паха понял, что коллеги тут пока не побывали – подоконники не сняты, наличники дверей не сорваны, полы не вскрыты, плинтуса не отодраны.
Отверстий в стенах на традиционных местах закладки тайников тоже нет.
Расстегнув молнию потрепанной сумки, они вытащили из нее и натянули старые спецовки и каски. И техника безопасности, и маскировка – кому есть дело до каких-то работяг? Респираторы на шее. Из ящика с инструментами Паха вытащил неказистый прибор – «таргетированный металлодетектор на масс-магнитном эффекте», как определил эту занятную конструкцию создатель-старичок, по слухам делавший приборы еще для КГБ. Устройство отличало золото от чугуна, а медь от алюминия.
– Ну что, давай, что ли? – глянул на помощника Павел Сергеевич и быстро перекрестился, помянув святого Фанурия – покровителя всех ищущих, в том числе и кладоискателей.
Кладами Паха заболел еще в школе.
То было начало лихих девяностых. И пока одни ходили на митинги, а другие пытались чем-то торговать на стихийно возникших базарчиках, юный Пашка отправлялся на промысел в старые пустующие дома, предназначенные на слом, в Питере их хватало. Ведь ценности, как выяснилось, можно найти практически в любом старом доме.
Подвалы и чердаки – это настоящие археологические пласты, среди которых попадается и нечто интересное для коллекционеров и скупщиков антикварных магазинов. Каждый предмет может найти своего покупателя: кокарда от старой офицерской фуражки, водочная бутылка с отлитым орлом, кипа ветхих журналов и книг.
На вырученные деньги он, конечно, не шиковал, но скромно, а временами и безбедно жил. Не раз его ловили милиционеры, а потом и полицейские, но больших претензий не имели. Паха умел работать так, что не придерешься. Ну, нашел человек где-то забавную статуэтку или царский полтинник. Разве это клад? А что ему удается этот хлам продать, так кому какое дело?
Опасаться приходилось бандитов. Пару раз еле ушел от каких-то темных личностей, обделывавших в заброшенных домах некие свои темные дела. С бомжами, обживавшими пустые дома, уживался мирно – откупался, если что, поллитрой или пивом. С кем приходилось серьезно сцепляться, так это с коллегами по цеху из-за границ «охотничьих угодий». От этих споров у него остались сломанное предплечье и шрам на затылке, по которому вскользь пришелся удар монтировкой.
Курцов не брезговал ничем – ни бронзовыми ручками, крючками, задвижками, паркетом, старинными люстрами, ни мебелью. Как-то за фальшивой стеной им была обнаружена целая кладовка с медными сковородками и кастрюлями, одеждой и даже бутылками с водкой времен начала двадцатого века. В вентиляционных отверстиях, за прошедшие годы заклеенных не одним слоем обоев, находил старинные серебряные ложки. По древнему питерскому поверью, их туда клали, чтобы задобрить домового. (Один раз даже извлек увесистый серебряный черпак – не иначе тамошний домовой был особенно стервозный.)