Тысячи бывших рабов беспорядочно метались туда-сюда, не зная, куда им податься. При появлении на противоположном берегу бантагской кавалерии движение через мост прекратилось, и началась паника. Тимокин выстроил свои шесть машин в линию на невысоком холме к западу от моста и поливал огнем из всех орудий черные шеренги бантагов, накатывавшие на него со стороны степи. С севера по той же самой дороге, по которой накануне двигался Ганс, подходили вражеские броневики, и головные машины уже заняли позиции на берегу Эбро, расстреливая из пушек скопившихся рядом с мостом чинов. Остальные броневики бантагов начали разворачиваться цепью, готовясь к атаке.

— Нам необходимо переправить все машины на тот берег! — прокричал Ганс. — У нас есть несколько запасных «гатлингов» — раздай их тем чинам, которые скажут, что смогут из них стрелять. Тимокин успел заминировать мост?

— Он заложил двести фунтов пороха под центральным пролетом.

— Молодец! Как только все наши броневики переедут через мост, начинай выводить отсюда людей. Пусть они спускаются к самой воде, тогда высокий берег хоть как-то защитит их от бантагских пуль. Когда тебе удастся переправить всех чинов, взрывай мост, но только тогда. Будем надеяться, что Джек сможет хоть ненадолго задержать тех бантагов, которые сидят у нас на пятках.

— Вряд ли, — покачал головой зулус. — У него сейчас другие заботы.

Задрав голову к небу, Ганс проводил взглядом два бантагских дирижабля, которые всего несколько минут назад пронеслись над мостом, а теперь летели на север навстречу машине Джека, парившей над речной долиной.

— Кетсвана, твоя задача — переправить через мост всех чинов, — повторил Ганс. — Никто не должен остаться на этом берегу, понятно?

— Такой приказ легче отдать, чем выполнить, — вздохнул Кетсвана, но на его губах появилась слабая улыбка.

— У меня все приказы такие, — сухо ответил Ганс.

Кетсвана вскинул руку к виску, собрал вокруг себя своих офицеров и поскакал сквозь толпу чинов, выкрикивая распоряжения.

Водитель Ганса, сигналя паровым свистком, медленно подъехал к мосту. Остальные четыре машины следовали за ним. Кавалеристы Кетсваны, сдерживавшие толпу у узкого виадука, в последнюю секунду отскочили с дороги, давая проехать броневикам.

Оказавшись на западном берегу, Ганс повел пять своих броневиков вверх по склону гряды справа от позиции Тимокина, отрезая бантагам путь к мосту.

После дождя в воздухе было много влаги, и пороховой дым сразу же превращался в желто-серый туман, густой пеленой обволакивавший холм. Добравшись до вершины гряды, Ганс приказал водителю остановить машину, высунулся по пояс из орудийной башни и поднес к глазам полевой бинокль.

Вся долина внизу была заполнена бантагами. Тысячи вражеских солдат спешивались с лошадей, строились в шеренги и двигались по направлению к мосту, а несколько крупных конных соединений обходили позиции людей с левого фланга, блокируя дорогу, по которой к Гансу могли подойти подкрепления с юга. Шудер видел несколько расчетов, тащивших тяжелые трубы, — эти чертовы ракетницы, а на противоположном склоне долины бантагские артиллеристы уже устанавливали свои мортиры.

Тридцать неприятельских броневиков, развернувшись широким фронтом, тронулись с места и устремились вниз. Ганс перевел взгляд на Тимокина, который, так же как и он, высунулся из своей башни. Не обращая внимания на свистевшие в воздухе пули, суздалец спрыгнул на землю и подошел к машине Ганса.

— Рад видеть вас здесь, сэр! — крикнул Тимокин. Его голос был едва слышен на фоне уханья пушек, выпускавших снаряд за снарядом по шеренгам наступающих бантагов.

— Нас поджимают с тыла, — сообщил ему Ганс. — Не меньше двух кавалерийских полков.

— Нечто подобное я и предполагал.

— У вас здесь тоже дела не ахти.

— Как будто можно было ожидать чего-то другого, — вздохнул Тимокин.

Ганс не сводил глаз с дороги, ведущей к перевалу. Он все еще мог приказать Тимокину собрать вместе все броневики и прорываться на север. Это было бы разумным ходом. Они соединятся с пехотой, отойдут в горы и там отобьют любую атаку. Если бантагские броневики разобьют их здесь и атакуют бойцов 3-й дивизии в открытой степи, они все погибнут.

Он перевел взгляд на тысячи рабов, которые тонкой струйкой перетекали по мосту на западный берег Эбро.

Мортирный снаряд пронесся над его головой и упал между рекой и холмом. «Черт возьми, — мрачно подумал Ганс, — если бантаги решили обстреливать из мортир чинов, мы никак не можем им помешать».

Воздух вновь наполнился воем снарядов. Один из них угодил в реку, проделав во льду огромную полынью, а другой разорвался на восточном берегу, рядом с мостом. Среди чинов началась паника, они беспорядочной массой хлынули на мост, и под напором толпы несколько человек вывалились за ограждения.