Дальше я уже шел гораздо аккуратней, осторожно ставя ноги в воду и внимательно рассматривая мшистый ковер.

Мох тут вездесущ – как подсказывают разархивированные знания, на корабле почти наверняка разрушены оранжереи рекреационных зон и баки биологической очистки. Разлетевшиеся споры модифицированных растений успешно освоили замкнутый объем крейсера, дали щедрые всходы и принялись дружно и неподконтрольно скрещиваться, порождая совершенно дикие комбинации с абсолютно непредсказуемыми свойствами.

Наша основная проблема – в крохотной кубатуре доступных помещений. Стазис-зал наглухо изолирован аварийными и контрабордажными переборками. Проломить их вроде как возможно, но очень и очень не просто. И уж точно не голыми руками и отважным сердцем комсомольца.

– Бум! Бум! Бум! – отвечая моим мыслям, в колоколе ограниченного пространства вновь оглушительно загрохотало. Отдыхающая смена недовольно заворочалась в ложементах капсул.

Я прислушался. Где стучат – слева или справа?

Если слева – то это группа Ильи настойчиво долбится огромной кривобокой балкой в стену рядом со шлюзом. Наши техники посчитали, что прочность переборки определенно меньше, чем вязкой брони гермодвери.

А вот если справа – то это уже ломятся к нам. Причем нечто неразумное либо очень недоброжелательное. На любые попытки осмысленной коммуникации перестуком либо голосом создание не отвечает и на контакт не идет. Тупо гасит в створки шлюза, отчего композит уже визуально вспучился белесыми буграми внутренних напряжений. Остается только гадать, что там за тварь. Тяжелый штурмбот с перепрошитым контроллером? Бронированный ксеноморф? Спятивший ремонтный серв?

Парни нервничают, а я нахожу утешение в сценарности происходящего. Вряд ли режиссеры нашего ужастика решили скормить нас какой-то гадости в первые же сутки. Скорее таким образом нам непрозрачно намекнули на необходимость шевелиться и искать выход из рукотворной ловушки. Замешкаемся – и тварь определенно проломит дверь.

Со своей стороны мы начали закладывать данный участок всевозможным крупногабаритным мусором. Если не задержит – так хоть шумоизолирует. Ведь задолбал уже ломиться…

Стучали все ж таки слева. Облегченно выдохнув, я пошел на шум, благо недалеко. У нас тут, собственно, все недалеко. До любой точки не больше сорока секунд хода…

Стопки содранного мха чуть поблекли и светили уже не столь интенсивно, однако вполне позволяли разглядеть картину происходящего непотребства.

Разъяренный Илья макал одного из своих бойцов в мутную жижу под ногами.

– Приказ по отряду для кого был? Сцать в капсулу номер 288! А ты гаденыш, что творишь? Нам эту воду еще пить!

Мля… Я с трудом сдержался, чтобы не сплюнуть – гигиена нынче возведена в ранг религии. Потеть, сморкаться, испражняться – строго умеренно и в специально отведенных для этого местах. Экология замкнутого объема имела свою специфику. А «виртуал от амазонок» был на диво реалистичен. Бойцы, подхватившие какою-то разновидность дизентерийного вируса и теперь сидящие грустными орлами на капсулах отхожих мест – тому подтверждение.

Уловив виноватый и умоляющий взгляд парня – ну чисто котенок, тыкаемый носом в еще теплую кучу, – я решил немного сжульничать и заработать чуток дешевой популярности. Боец вроде как уже осознал свой косяк.

– Отставить, капрал! Слюней нам его еще не хватало. Отправь нарушителя в хозвзвод, на фильтровку. Пусть через мох водичку давит да отстаивает.

Илья скривился:

– Работа для безногого инвалида! Пусть лучше капсулы дохлые таскает! Ой, извини, командир…

В покер он, что ли, играл? Ведь четко срисовал, как невольно искривилось мое лицо. Плюс неуверенное ковыляние на все еще отмороженных ходулях да повышенный процент экс-инвалидов в наших рядах. Правильный вывод сделать не трудно.

Эх… Гоню ведь от себя мысли о прошлом – иначе сломаюсь. Знаю я свою психику, прошелся однажды по краю. Но все же – как там ребята? Кама, Алекс и Ярик… Парни без раздумий пошли под статью и стеной встали против толпы, даря мне секунды форы и не размышляя о высоком – стоит ли мизерный шанс на мое оздоровление их драгоценной шкуры…

Парни! Тварью буду! Коли выберусь из всего этого дерьмового будущего – на всю жизнь я ваш должник! Позовете или намекнете – сползу со смертного ложа и поползу на помощь, обдирая ногти о плиты морга!

Вы да четыре квадратных метра на кладбище, где среди ромашек белеет обелиск батиной могилы, – ценнее у меня ничего нет! Лина вот еще появилась… Просто в один миг стала кусочком моей души – не отрезать ее, не отнять. И из головы не выкинуть… Я знаю все ее чувства, дрожу от ее страхов и счастливо жмурюсь, когда она смеется. Наверное, это не любовь. Это… м-м-м… слияние? Одновременный оргазм, растянутый в бесконечность? Оттого очень ослабленный, но не лишающий главного – абсолютного единения.