— У меня есть корень Пепельного лунника, если хочешь…

Еще бы он не хотел. Магия альвов, их целительство и их кухня плотно завязаны на множество редких растений, добыть которые в необходимом количестве не так просто даже для людей древней крови и даже здесь — на крайнем востоке хребта Подковы.

— Над лесами северного Чеана летает орел необыкновенной красоты…

— Это старая новость, — покачал головой старик. — Я слышал эту сказку еще лет тридцать назад. Черный с серебром ер, не правда ли?

— Нет, — возразил охотник, — это новая сказка, старик, и она стоит корня или двух, потому что орлов теперь тоже два.

— Новая птица? — нахмурился старик, чувствуя, как сжимает сердце от жестокой тоски.

— Новая, — подтвердил альв. — Рыжевато-красный орор, видал таких?

— Не привелось, — выдохнул сквозь зубы старик. — Так что там с Чеаном? Просто птица или еще что случилось?

— Тринадцать лун назад в Чеане появилась наследная принцесса Чеана Чара, три луны назад Сапфировая корона перешла к ней, и она стала княгиней Чеан.

«Чара Ланцан… Возможно ли?»

Но почему бы и нет?! Следовало лишь восхититься упорством Карлы и… великой изобретательностью богов, придержавших такую новость до самого последнего часа. Ведь старик уже прожил жизнь. Дни его были на исходе, и получалось, что он уйдет в вечность, так и не искупив вины, многих вин, среди которых вина перед Калли была не первой, да и не самой тяжкой. Но все-таки Боги сочли возможным напомнить ему о неискупленных грехах, и именно тогда, когда ничего уже с этим не поделаешь.

«Изобретательно и жестоко».

Но Боги не ведают снисхождения, да и он, положа руку на сердце, не заслужил ни прощения, ни пощады.

«Прости, Торах! И ты, Карла, прости! Но что сделано, того не вернуть!»

— Торг состоялся, — сказал старик вслух и, вытащив из кармана куртки, передал альву еще один маленький сверток. — Здесь три корня. Сегодня ты стал очень богатым альвом, Кен. Гордись!

— У тебя есть что-то еще? — нахмурился альв.

— А у тебя найдется, чем заплатить? — остро глянул на охотника старик.

— Да, — ответил после короткой паузы альв, — у меня есть кое-что для тебя, Старик.

«Вот даже как? Что-то, что ты не хотел мне сказать, но скажешь за известную плату. И что бы это могло быть?»

— Что ж, у меня есть Красный терн…

В былые времена за один лишь листик Красного Терна отец Кена отдал бы два десятка изумрудов и счел бы торг огромной удачей. Но, увы, ни золото, ни драгоценные камни на Ту Сторону с собой не возьмешь, а на Этой Стороне они были старику без надобности, даже если остался где-то там, в неведомых далях смутного прошлого какой-нибудь никчемный наследник имени и рода. Что же касается его самого, ему поздно было начинать жизнь с начала, с золотом или без. Поздно и незачем. Так что всего лишь игра в торг.

— Тернец? — недоверчиво переспросил Кен.

— Да, — твердо ответил старик. — И постарайся, чтобы новость оказалась достойна запрошенной цены.

— Иди к Беличьему ручью, к двум соснам, — Кен говорил медленно и, словно бы, через силу, превозмогая смущавшую его самого неприязнь. — Она будет ждать тебя там сегодня в полдень…

— Она? — переспросил старик, удивившийся отсутствию имени или прозвища.

— Я не хочу о ней говорить, — покачал головой Кен. — Не хочу и не буду, но полагаю, ты будешь рад этой встрече.

«Час от часу не легче! О чем это он? Вернее, о ком? Кого так не любят альвы, что даже не хотят произносить ее имя вслух?»

Приходилось признать, что много кого. Альвы и себя-то не слишком жалуют, а уж других…

— Выходит, ты знал, что встретишь меня этой ночью? — этот вопрос по-любому следовало уточнить, вот старик и спросил.

— Она сказала, что встречу, но не сказала когда и где…

«Фея? Рафаим? Кто?!»

— Ладно, — согласился старик, которому, на самом деле, было не жаль предложенной цены. — Тернец твой! И вот что, Кен, будь другом, когда помру, похороните меня по-людски.

— Мог бы и не просить, — вздохнул альв. — Ты друг, старик, а не враг, чего уж там!

Географически Шенган — один из хребтов восточной оконечности Подковы, вернее, ее самый южный гребень, но для тех, кто никогда не видел карту Ойкумены, Вейская земля — это огромный самодостаточный мир. Горная страна, протянувшаяся с северо-запада на юго-восток — от долины реки Аттер до норфейских Великих болот — на добрых девяносто лиг и на сорок лиг с севера на юг, от дальних границ Семиградья до суверенных владений Кхора и Шеана. Старик знал это, как мало кто другой, ведь в иные времена он не только бывал во всех этих местах, но и видел немало самых совершенных карт, составленных лучшими географами Запада и Юга. И это была одна правда. Другая же — состояла в том, что он прожил в Вейской земле больше сорока лет, ни разу не покинув за это время Шенган, и месяцами не встречая на своих долгих одиноких путях ни единой живой души. Его мир сжался до границ Вейи, но вот эту землю он знал как свой собственный дом, хотя, видят боги, дома-то у старика как раз и не было. Он прожил все эти длинные годы, большей частью коротая ночи под открытым небом или ночуя в пещерах и гротах. Он хорошо узнал этот край, все время переходя с места на место, и не уставал дивиться великим чудесам, творящимся под Хрустальным куполом.