Сразу за дверью кафе меня встретило новшество: огромный деревянный ящик с надписью «Почта». Рядом красовался ларек с письменными принадлежностями всех времен и народов. Надо же, следят за веяниями: среди старожилов Сети стало модно посылать друг другу письма обычной почтой. Или не самой обычной, но с высоким качеством имитации: кидаешь конверт в ящик, через две минуты точная копия из эльбума падает в почтовый ящик адресата. Хотя настоящие снобы все-таки дожидаются прибытия оригинала на рисовой бумаге.

Я подошел к ларьку — девушка-продавщица приветливо улыбнулась из-за прилавка и даже чуть больше выпятила грудь. «Занимательная графология», «Каллиграфия для чайников», «Искусство арабской вязи», «Иероглифическое письмо вчера и сегодня». А что, неплохая мода. Мне вспомнился недавний случай в аэропорту. Я хотел записать только что сочиненное стихотворение, а электронная записная книжка осталась дома. Ручку я все-таки нашел в кармане, но бумаги не было никакой. Я обошел тогда весь аэропорт: в автоматах предлагались журналы, диски, компьютерные игрушки, сувениры… Можно было составить гороскоп, вычислить идеального партнера, вылечить зубы и почистить ботинки, поесть и выпить, сходить в туалет и в Сеть — но нигде нельзя было приобрести обычного бумажного блокнота! Пришлось пойти в Нет-центр и отправить самому себе электронное письмо.

— А глиняную табличку у вас можно заказать? — поинтересовался я.

— Н-нет… — Девица запнулась, не поняв шутки, но быстро сориентировалась:

— Китайскую тушь не хотите попробовать?

В витрине под ее рукой лежали черные каменные тушечницы и короткие чернильные брусочки. Я собрался было отойти, но мое внимание привлекли две кисточки. Совершенно одинаковые, они лежали рядом, но под одной было написано «8еу», под второй — «80еу».

— А в чем разница? — поинтересовался я, показывая на «близнецов».

Потухшая было девица оживилась: похоже, в ее глазах я наконец-то блеснул более верными симптомами потенциального покупателя.

— Одна обычная, бамбуковая. Вторая со сканером.

— Как это?

— Ею можно рисовать, как обычной, но весь рисунок записывается в память. Взяли в руки — запись пошла, отпустили — конец файла. Питается от тепла руки.

Девушка раскрутила рукоятку кисточки и вытряхнула на ладонь металлический цилиндрик:

— Вот тут все рисунки и лежат, очень удобно. Знаете, настоящие кисточки для суми-э хоть и модней, но все-таки не для масс. Обычный современный человек просто не может привыкнуть к факту, что его рисунок останется лишь в одной копии на бумаге. Случайная клякса, ошибка в адресе письма — а все, пиши-пропало. Потому и сделали такую промежуточную версию. Очень хорошо покупают.

— Да, такое не только массам понравилось бы. Знаете, что однажды приключилось с Леонардо да Винчи? Он был большим любителем экспериментов, и как-то раз нарисовал одну из своих мадонн особыми новыми красками. Очень долго рисовал. А когда поднес полотно к огню, чтобы посушить — краски, вместо того чтобы сохнуть, размякли еще больше и стекли вниз.

— А эту и в краску макать не надо! — на свой манер отреагировала продавщица, вытряхивая на ладонь второй цилиндрик из полой ручки кисточки. — Тут как в капиллярной ручке: тушь прямо в волоски идет вот из этого… Или нет, вот из этого тушь идет, а в этот рисунок записывается… Ой, я никак опять забыла, какой из них какой! Ну так что, будете брать?

— Хм-м… Боюсь, у меня с собой не больше полтинника.

— А и не надо! Вы спутали! Это обычная, бамбуковая кисточка стоит восемьдесят. Штучная работа китайского мастера. Ну и шик редкий, особенно для Новых Нетских.

— Все Новые Нетские — это хорошо забытые Старые Датские, — подмигнул я.

Теперь продавщица улыбнулась довольно натурально:

— Это вы верно подметили! Мой парень, он тоже из НН, в прошлом году на день рожденья подарил мне новую ролевую игрушку. Сказал — последний писк эротических RPG. А называется «Давка в троллейбусе N7». Моей маме одного названия хватило, целый день хохотала. А с общением у НН еще смешнее — постоянно язык жестов, словно так не могут сказать! Он и меня этому учит.

Девушка сложила руки лодочкой и сделала быстрое движение ладонями, разведя их в стороны: словно две рыбки вынырнули из воды и снова пропали. Красиво! Я ожидал увидеть что-нибудь из стандартного языка глухонемых, а оказалось — из индийского танца.

— Кажется, в Кама-сутре был такой раздел, посвященный жестам, — заметил я.

— Верно, это оттуда… — Девушка смутилась и опустила руки. — Я же ему говорила: это не чистый пост-кибер! Компы могут распознавать жесты. Вот и вы наверняка уже видели такой софт, раз поняли мой знак. А какой же это пост-кибер тогда?

Я хотел было сказать, что настоящий пост-кибер — это человеческое умение тормозить, потому что компьютеры и линии связи в последнее время довольно быстры. Но не сказал: вдруг она на свой счет примет?

Девушка словно бы прочла мои мысли и снова вспомнила о работе.

— Так что, возьмете эту, со сканером? Она всего восемь. Полный набор с тушечницей — пятнадцать.

Я расплатился, сунул коробочку во внутренний карман пиджака и двинулся дальше, к главной стойке.

Внутри «Тетрис» не особенно изменился за последние годы. На стенах — все те же гипсовые барельефы со зверями и фруктами, что висели здесь в девяностых. Над стойкой за спиной бармена — все тот же кусок эльбума с нарочно рваными краями: стиль первого десятилетия. И даже фото на этом цифровом панно никто так и не перегрузил — все та же классическая картина времен УСОРМа: «Суд над библиотекой Мошкова за систематическое нарушение закона об авторском праве». Вероятно, таким образом здесь показывали, что хранят традиции.