— Посмотри, он же панк, — прорычал он.

Джон побледнел и прижался к машине.

— Что ты творишь, Лео? Что происходит?

Я вздохнула и вытерла капли дождя с лица. Мой друг просто бесстрастно слушал и не отвечал.

— Джон, я уже сказала. Мы расстались. Ты больше не можешь ничего сделать или сказать.

Глаза Джона дрогнули, и он снова попытался подойти ко мне и стащить меня с байка.

— Почему? Мы сможем все исправить, милая. Давай, слезай с этого байка и поехали домой.

Я дернулась, освободив руку, но Джон снова схватил меня и потянул, лишая равновесия. Байкер снова что-то проворчал и замахнулся кулаком, попав в подбородок Джона. Это был ленивый, медленный, почти случайный удар, но он заставил Джона упасть на задницу.

— Убери свои руки от девушки, — зарычал Байкер. — Она не собирается идти с тобой. У тебя был шанс, но ты про*бал его. Если я еще раз увижу, что ты надоедаешь ей, я тебя уничтожу.

Джон испугано кивнул головой. Байкер завизжал шинами, разворачивая свой байк, и обливая Джона грязью и водою. Мы выехали на проезжую часть, и Байкер управлял четко и точно, что меня удивило. Он сделал все, чтобы напугать Джона, но на самом деле он был осторожным водителем, может быть только потому, что я была на байке, и шел дождь.

Я не говорила ему, куда ехать, но он ехал так, будто у него в голове было место, куда отвезти меня. Обхватив его за талию, я ехала с ним дальше, неважно куда. Может быть это глупо, но это был первый раз, когда я принимала решения, которые не были осторожными или серьезными.

Он отвез нас к многоквартирному дому в деловой части города в Роял-Оак и припарковался в подземном гараже. Он взял меня за руку, когда я слезала с байка, и снова поймал меня, когда я споткнулась. Мои ступни вдруг стали пульсировать от боли, а ноги были похожи на желе, после поездки на урчащем харлее. Он снял меня с байка, и я заметила, что прижалась к его груди и смотрю в его серо-зеленые глаза.

Я вздрогнула, но была не уверена от чего: то ли от холода и сырости, то ли от его теплого взгляда.

— Боже, мне так жаль, — пробормотал Байкер, снимая свою куртку с нашивками и накидывая мне ее на плечи. — Ты, должно быть, замерзла! Я должен был дать тебе свою куртку еще тогда, когда увозил тебя!

Он казался действительно огорченным, и я почувствовала себя еще чуточку безопаснее. Его куртка доходила мне до бедер, и она была теплой от его тела. Я завернулась в нее, и его возбуждающий запах окутал меня: запах пота, мокрой кожи и его одеколона.

Байкер взял меня за руку и потащил к лифтам.

— Пойдем, нужно высушить тебя.

Я отстранилась, и он остановился.

— Подожди секундочку. Где мы?

— У меня дома. Я подумал, что маленький панк отправится домой, где вы вместе с ним живете, а ты не захочешь туда пока возвращаться.

— Этот маленький панк — мой жених, — сказала я, неуверенная, что это все еще было так, и почему я это сказала.

Его рот криво изогнулся, а брови поднялись вверх, выражая свое презрение.

— Больше нет, — сказал он.

Я пожала плечами.

— Это правда, он немного панк.

Я подошла к Байкеру, но он закрылся от меня, снова глядя с выражением, которое я не могла прочитать.

— Я могу отвезти тебя в другое место, если тебе здесь неудобно, — предложил он, разрушая момент лукавой улыбкой. — Я имею в виду, если ты боишься.

Я шагнула еще ближе и теперь почти плотно прижалась к нему. Мое сердце бешено колотилось. Я видела, насколько сильным он был, как он отшвырнул Джона, и каким тот был маленьким комком по сравнению с ним. Он был похож на воина, одетого в кожаные одежды.

— Я не боюсь. Я просто не хожу домой к мужчинам, если не знаю их имени.

— С какими мужчинами ты не идешь домой?

— С такими, как ты? Никогда.

Его глаза сузились.

— Такими, как я?

— Да, такими, как ты. На самом деле, я вообще никогда не ходила домой к мужчине, — я осторожно придвинулась еще ближе, и теперь моя голова была на уровне его плеч, а глаза смотрели прямо на него сквозь пелену пушистых ресниц. — Но теперь, я бросила Джона, потому что мне нужны перемены. И так, мы здесь.

— Мужчинами, как я? — спросил он снова. Он просто зациклился на этом «такие мужчины, как он».

— Ох, расслабься, — сказала я. — Я пошутила.

— Надеюсь, — прорычал он.

Он отстранился и снова повел меня в сторону лифтов. Я позволила ему подвести себя к серебряным дверям, прежде чем освободить руку.

— Ты так и не сказал мне свое имя, — говорю я.

— Шейн Сорренсон, — говорит он, изучая меня скучающим взглядом, сверху вниз.

— Спасибо. Что ж, Шейн, сейчас мы можем идти, — я повернулась к лифту и стала ждать.