Сны ему снились редко, и вспоминал он их с трудом, отрывочно. А вот этот четко отпечатался в памяти, словно увиденный на экране фильм. Ведь сон отличается от кино только тем, что в первом человек не только зритель, но и участник.

История оказалась чем-то средним между "Пигмалионом" и "Царевной-лягушкой". Медведь, как ему дали понять заколдован. И если медведь сможет вызвать любовь человека, то эта любовь вызволит его из медвежьего обличия и превратит в идеального партнера для того, кто его полюбит. Поскольку он отдал сердце медведю, то заснул, сжимая его в объятиях, чтобы проснуться, прижимая к груди женщину своей мечты.

Проснулся он, вцепившись в того же медведя. И слава Богу, подумал он.

А потом он встретил экзотическую женщину. Родина - Цейлон, мать сенегалка, отец - англичанин. Выросла она в Лондоне, училась в колледже в Калифорнии и недавно переехала в Нью-Йорк. Высокие скулы, миндалевидные глаза, великолепная фигура, внешность, образно говоря, универсальная. В какой бы национальный ресторан не приводил ее Пол, везде она казалась своей. Звали ее Синдра.

Познакомились они на его лекции в Нью-йоркском университете. Он рассказывал о юморе в фильмах Хичкока, и из всех вопросов только ее показался ему интересным. После лекции он пригласил Синдру на просмотр. Потом они встречались трижды, и он убедился, что желания смотреть новые фильмы у нее никак не меньше, чем у него. Опять же, ее отличал хороший вкус.

Все четыре раза она уезжала домой на такси. Поначалу он только этому радовался, но на четвертый раз желание овладеть ее пересилило намерение закончить вечер в городом одиночестве. Он наклонился к окошку такси и спросил, не хотела бы она продолжить общение.

– Я с удовольствием, - заверила его Синдра.
– Но не сегодня, Пол. Не сегодня, дорогой, у меня...

Что? Головная боль? Муж? Что?

Он позвонил ей утром, пригласил на очередной просмотр через два дня. Сначала фильм, после - тоголезский ресторан. Блюда ему понравились, обжигающе горячие.

– Наверное, в Того голод, - поделился он с ней своими предположениями.
– Правда, я об этом не слышал.

– За всем не уследишь. А кормят здесь очень вкусно.

– Ты совершенно права, - он накрыл ее руку своей.
– Мне так хорошо. И не хочется, чтобы вечер подходил к концу.

– Мне тоже.

– Поедем к тебе?

– Лучше к тебе.

На Банк-стрит они приехали на такси. Медведь, естественно, лежал в постели. Пол устроил Синдру в гостиной, налил ей бокал вина, а сам пошел в спальню, чтобы убрать медведя. Синдра увязалась за ним.

– О, плюшевый медведь!
– воскликнула она.

Он не знал, что и сказать, потом ляпнул: "Моей дочери".

– Я не знала, что у тебя есть дочь. Сколько ей лет?

– Семь.

– Вроде бы ты развелся раньше.

– А что я сказал, семь? Я имел в виду одиннадцать.

– Как ее имя?

– Нет у нее имени.

– У твоей дочери нет имени?

– Я думал, ты про медведя. Мою дочь зовут э...а... Пола.

– Аполла? Женское сокращение от Аполлона?

– Именно так.

– Необычное имя. Мне нравиться. Ты придумал или жена?

Господи!

– Я.

– А у медведя имени нет?

– Еще нет. Я недавно купил его, и она спит с ним, когда остается у меня на ночь. Я сплю в гостиной.

– Да, я так и подумала. А фотографии у тебя есть?

– Медведя? Извини, ты, конечно, спрашиваешь про дочь.

– Конечно. Как выглядит медведь, я уже знаю.

– Это точно.

– Так есть?

– Дерьмо.

– Прости, но...

– Да черт с ним!
– он махнул рукой.
– Нет у меня никакой дочери, детей у нас вообще не было. Я сам сплю с медведем. Глупая, знаешь ли, история, но я не могу заснуть, если не беру в постель медведя. Я понимаю, как нелепо это звучит.

Что-то блеснуло в ее темных миндалевидных глазах.

– По-моему, звучит очень мило.

У него даже повлажнели глаза.

– Я никому об этом не говорил. Глупо, кончено, но...

– Совсем и не глупо. И ты никак не назвал медведя?

– Не знаю.

– Можно я посмотрю? Одежды нет. Только желтая лента на шее, а это нейтральный цвет, не правда ли? И, разумеется, анатомического соответствия нет, как у тех кукол, что продаю детям, у которых не хватает ума играть в больницу.
– Она вздохнула.
– Похоже, твой медведь бесполое существо.

– А вот мы, с другой стороны, нет.

– Согласна с тобой, мы - нет.

Медведь остался с ними в постели. Абсурдно, конечно, заниматься любовью в компании медведя, но, наверное, еще абсурднее убирать его в шкаф. Да и особенной разницы не было. Они слишком увлеклись друг другом, чтобы замечать медведя.

Наконец биение их сердец вернулось к нормальному ритму, воздух охладил влажную от пота кожу. Несколько слов, несколько фраз. Дремота. Он лежал на боку, с медведем в руках. Она прижималась к нему сзади.