– Он не смеется, – сказала я. – Не говорите его родителям. Мишка не хотел плохого. Он хотел, чтобы я со всеми дружила, поэтому и позвал. Тетя Тамара тоже тете Соне говорила, чтобы мне спуску не давала, не выделяла никак. Тогда я быстрее нормальной стану и выздоровею.

– Вот это ты сейчас придумала, да? Хочешь меня разжалобить? Так вот знай, я тебе один раз уступил – отвезу домой. Но больше не проси. Я лучше знаю, что делать. Скажи Соне, что я Тамару к вам пришлю. Пусть посмотрит твою ногу.

Но спокойно дойти до дома нам не удалось. Когда мы уже ехали по главной дороге, на нас выскочили тетя Тамара и тетя Соня.

– Что с ней? – ахнула тетя Соня.

– Ничего, растянула немного, когда с дерева падала. Да облепихой ободралась, – отчитался дядя Жорик.

– Кариночка, детка… – запричитала тетя Соня.

– Так, давай ее довезем и осмотрим, – прикрикнула тетя Тамара.

– А где твоя дочь? – строго спросил дядя Жорик.

– Тамика качает, – ответила тетя Соня. – А я сразу сюда, к вам навстречу побежала.

– Твоя дочь – вся в твоего мужа, ничего от тебя нет, – заявил дядя Жорик.

– Да знаю я! – заплакала тетя Соня. – Я ж думала, что девочка, помогать будет, а она как мальчишка. И Давид только радуется.

– А это кто там под забором прячется, от самой плантации за нами идет? – крикнул в темноту дядя Жорик.

– Так это Мишка, очень переживает. Не ругай его, он же не со зла, – сказала тетя Соня.

– Что же он, как вор, по кустам шугается? Вышел бы, помог тачку везти! – снова закричал дядя Жорик.

Через секунду меня уже вез Мишка. Я опять страдала. Оттого, что Мишка сначала сбежал, оттого, что он, оказывается, следил за нами и вот сейчас везет меня на тачке, а я опять некрасивая, с обмотанной ногой, вся в царапинах, всклокоченная, грязная. Не так я представляла себе свидание. О таком даже в книжках не писали. Он меня точно возненавидит. Наталка в сто раз лучше – прыткая, ловкая, умелая, стремительная. Да еще и красавица. Не то что я. У Наталки такие косы, что мне и не снились. И она добрая, честная. Я-то думала, она сбежала, а она все маме рассказала и за тетей Тамарой успела сбегать. Не бросила. Наоборот.

Я застонала, меня переполняли такие противоречивые мысли и чувства, что я не могла с ними справиться.

– Тамара, ей больно! – ахнула тетя Соня.

– На, выпей отвар. – Тетя Тамара заставила меня глотнуть из банки, и я начала отключаться, поскольку больше не могла выдержать Мишку, который молча катил тачку, бурчащего дядю Жорика, перепуганную тетю Соню, которой я опять доставила лишних хлопот. Мама была далеко, мне не с кем было посоветоваться. А я плохо себя вела, и мне было очень страшно. Нет, я не боялась того, что тетя Соня заставит меня вязать салфетку. Я боялась, что она меня выгонит из дома, или отдаст кому-нибудь другому, или отправит телеграмму маме – что я плохо себя веду. Я хотела всем объяснить, что не собиралась воровать орехи, не умею лазать по деревьям, но подвести подружку тоже не могла. И Мишка. Он был таким сильным. Я повернула голову и увидела, как по его лицу катится пот, а жилы на шее набухли. Но он вез меня молча, терпел. Значит, он не такой, как говорил о нем дядя Жорик. Он хороший, добрый, верный. Самый лучший.

На этой мысли я провалилась в спасительный сон.

Проснулась я в кровати. Рядом сидела насупленная Наталка – она вязала крючком салфетку и ногой качала люльку с Тамиком.

– Наталка, – позвала я ее.

– Ты живая? Мама! Каринка живая! – Наталка заорала так, что Тамик проснулся и заплакал. Но ворвавшаяся в комнату тетя Соня кинулась ко мне, а не к сыну.

– Кариночка, деточка, слава богу. Наталка, беги к тете Тамаре. Пусть идет! Кушать хочешь? Что хочешь? Попить? А молочка? Наталка, забеги в магазин за хлебом.

Тетя Соня продолжала прижимать меня к груди, гладить по голове и причитать.

– Ты меня так напугала! Уснула и не проснулась. Столько часов спала! Я уже и зеркало к твоему рту подносила, чтобы проверить – дышишь ты или нет. Да меня Тамик так не пугал, как ты! Спишь и спишь. Я уже не знала, что и думать. Что болит? Где болит? Нога болит? Сейчас тетя Тамара придет, отвар принесет. Давай ты поешь! На вот, попей.

Тетя Соня поднесла к моим губам ковшик с водой. Я выпила весь.

– В туалет хочу, – призналась я.

Тетя Соня проводила меня в туалет и привела назад. Я старалась прыгать на правой ноге, поскольку левая была замотана бинтами.

Было не то чтобы больно, скорее страшно. Я поморщилась, когда ложилась в кровать.

– Вот, выпей еще, тетя Тамара оставила, – испуганно предложила тетя Соня.

Я ей не призналась, что морщилась не от боли, а оттого, что опять всех подвела. Мне было стыдно и больно, жалко тетю Соню и Наталку, обреченную на вязание, жалко Тамика, который продолжал хныкать – тетя Соня возилась со мной и не обращала на него внимания. Я тяжело вздохнула и, видимо, в эту же минуту опять уснула.