— Меня зовут Грета Уэринг, лейтенант, — произнесла она глубоким, грудным голосом с насмешливыми интонациями. — Вы хотели поговорить о Лили Тил?

— Да, — сказал я, все еще не вполне владея собой. — Сейчас пока об этом.

У нее были превосходно очерченные брови, высокие скулы, красивая шея и тонкая матовая кожа, но она не производила впечатление существа слабого и нежного. С такими-то крутыми линиями! Нет, не производила.

— Может быть, вы присядете? — предложила она.

— Спасибо… — пробормотал я невнятно и осторожно опустился на диван, сразу утонув в мягких подушках, присланных из Швеции и стоивших хозяйке немалых денег, хотя, возможно, для нее и сделали скидку.

В отличие от мебели мисс Уэринг была не бесплотной, а вполне реальной и вещественной. Выразительные изгибы ее тела лишь подчеркивались черным платьем из чесучи — фирмы «Диор», несомненно. Вырез был достаточно глубок, открывая начало уютной впадины между полновесными округлостями, и бриллиантовая подвеска приютилась там, лукаво подмигивая мне.

— Вас что-то смущает, лейтенант?

Зеленые искорки в ее глазах подкрепляли насмешливые интонации голоса.

— Вы, — сознался я. — Но думаю, через пару лет я бы смог привыкнуть, если бы вы позволили созерцать вас ежедневно.

— Ну что же, приму это в качестве комплимента, — спокойно ответила она. — Но вроде бы у вас было какое-то дело?

— Лили Тил, — вспомнил я. — Она работала здесь.

— Да.

— И она исчезла, — бодро сказал я.

— Я знаю. И меня это беспокоит. Беспокоит не только судьба Лили, но и ее сестры, Луис. Она тоже у нас работает.

— Можете ли вы рассказать мне что-то о Лили Тил?

Мисс Уэринг глубоко вздохнула, и бриллиант мягко качнулся в своей роскошной колыбели.

— Когда что-нибудь такое происходит, то оказывается, что ты чертовски мало знаешь о своих подчиненных, лейтенант. Лили — красивая девушка, но они все здесь красивые. Она хорошо работала — но я бы и не взяла на службу того, кто работает плохо.

— И у вас нет никаких предположений, почему она исчезла?

— Боюсь, что нет.

Как пишут в учебниках, существует два способа допроса: вежливый и недоброжелательный. Вежливость до сих пор не принесла мне ничего полезного.

— Этот типчик с крадущейся походкой, который меня сюда привел, — как его зовут? — спросил я.

— Вы имеете в виду Дугласа? Дуглас Лейн, очаровательный мальчик.

— У вас все девушки — я говорю о настоящих девушках, которые носят юбки, — тоже само очарование.

— Благодарю вас, — холодно сказала она.

— Чтобы продавать побрякушки по таким ценам, как у вас, — продолжал я, — конечно, нужно иметь штат очаровательных продавцов: девушки охмуряют клиентов-мужчин, а Дуглас очаровывает женщин или, вернее, престарелых матрон, как я понимаю, да?

— Вас, должно быть, здорово поднатаскали в детективном деле, — с явной издевкой произнесла она. — Вы так быстро раскрыли все мои секреты!

— Может быть, кто-то из ваших клиентов больше интересовался Лили, чем покупками?

— Не думаю, — быстро сказала она.

— Отчего бы нет?

Мисс Уэринг нетерпеливо передернула плечами, черная чесуча пошла мелкими складками, подвеска мягко заколебалась.

— Не думаю, чтобы в моем магазине происходили такие вещи.

— Не похоже, что вы так наивны, — сказал я. — Почему, черт возьми, это невозможно?

— Если бы что-то было, я бы знала, — ответила она.

— Вряд ли вы можете увидеть происходящее из своего кабинета, но тот, кто весь день находится в торговом зале, должен видеть. Дуглас Лейн, например.

— Хорошо, — раздраженно проговорила она. — Я спрошу у него.

— Не нужно. Я сам его спрошу.

— Пока еще я владелица этого магазина, — ледяным тоном возразила мисс Уэринг. — И он мой служащий. Я сама поговорю с ним.

— А я полицейский, — радостно заявил я. — Поэтому все вопросы первым должен задавать я. А то мне придется проверить, как точно вы выполняете решения муниципалитета.

— Какие решения? — почти зарычала она.

— Не могу знать, пока не проверю, — легко выпалил я. — Но если вы не нарушаете ни одно из существующих требований, я могу изобрести какие-нибудь новые. Я ведь парень такой — иду до конца и своего добиваюсь.

— Вы меня не запугаете!

— Тогда подождите здесь, а я пока поговорю с Дугласом, — подвел я итог нашей беседе. — Я скоро вернусь.

Дуглас суетился вокруг престарелой дамы явно избыточного веса, убеждая ее, что пара бриллиантовых сережек за сто девяносто девять долларов девяносто пять центов — это почти что даром. Я подождал, пока они договорятся о цене и дама отвалит от прилавка, и легонько похлопал его по плечу. Он аж подпрыгнул и завертелся на месте:

— А, это вы, лейтенант! Я не видел, что вы стоите сзади. — Он с укором смотрел на меня, хлопая глазами.